И замок в придачу

Хоть ногами топай, хоть истерику устраивай — власть в замке принадлежала другому человеку, и только с его разрешения управляющий покинет эти стены.

— Ну? — нетерпеливо повторила я. — Или мне приказать, чтобы вас отсюда вывели?

Всего на секунду немолодой мужчина впился взглядом в лицо Белоснежки. Даже не посмотрел, ненароком отметил и, видимо, получив молчаливое разрешение, спешно покинул зал. Теперь главное — никому не выдать своего знания раньше времени.

Каждая женщина умеет быть дурой, когда ей это выгодно. В моем случае на кону стояла моя собственная жизнь.

Теперь я по крайней мере понимала, зачем нужен был договор с деревенскими. Ни одной маркизе слуги никогда не подчинялись. Кто-то в белом пальто все время вел свою игру.

— Это еще не все… — медленно, почти с наслаждением проворковала я, услышав, как по залу прокатился тихий гул голосов. — Вчера на меня было совершено покушение. Я понимаю, что вы хотите мне помочь, но… Не такой ценой. Сегодня я не накажу никого, потому что покушение на аристократа аристократом законом не карается, но если я пострадаю в дальнейшем… Я камня на камне здесь не оставлю. Подожгу, взорву, испепелю. Я найду способ, и тогда вам придется доживать свои дни под открытым небом. На этом все. Расходитесь.

По сути дела, для этой показательной порки не было весомых причин. Все, что хотела сказать, я уже сказала им в прошлый раз, но не запугивание являлось моей целью. Я хотела донести до подсказчиков, что их намек мною расшифрован и принят к сведению, но сказать прямо такое поостереглась. Не тогда, когда рядом слуги и Беральд.

— Вы не проводите меня до моей комнаты? Очень хочется спать, — обратилась я к Белоснежки, чье лицо светилось довольством.

— Конечно, моя милая маркиза, — с придыханием ответили мне, гипнотизируя взглядом. Приподняв мою руку, мужчина коснулся губами тыльной стороны ладони.

Всю дорогу до спальни меня засыпали комплиментами. Столько лапши на мои бедные уши еще никто не развешивал. Я была и умной, и красивой, и обаятельной, и сообразительной, и прелестной, и еще сотни разных «и», которые ко мне если и относились, то лишь отдаленно. Ну, я-то себя знала!

Руки мои на прощание облобызали с таким азартом, будто они сплошь состояли из драгоценных камней, которые Беральд пытался отковырять губами. В комнату свою я буквально сбежала, потому что иначе дело добром бы не кончилось. Я даже вазу в одном из углов присмотрела на всякий случай, если поползновения станут излишне настойчивыми.

А что? В нашем деле даже ваза — это аргумент.

— А это еще что такое? Ты как здесь оказался? — накинулась я на кота.

Своей толстой попой он восседал на моем диване и умывался лапой, периодически ее облизывая шероховатым языком.