Небо и земля. Том 2

Обнялись женщины, поплакали да и принялись за будничные хлопоты по дому. Но у Айями потеплело на сердце. Время от времени посещали неспокойные мысли о том, что настанет день, и Эммалиэ, найдя имя сына в списках пленных, уедет из города. Повторно осиротела бы тогда Айями, потому как соседка успела стать для неё названной матерью.

- Задавал вопросы, - рассказала Айями за мытьем посуды после ужина. - Оказывается, он разбирается в аспектах нашей веры.

- Ничего удивительного, - ответила Эммалиэ. - Завоевывая страну, нужно знать всё о своем враге. Что тот ест, как спит, чем дышит. Каким богам поклоняется. Знание позволяет понять психологию противника и его уязвимые места.

Теперь в женских разговорах любое упоминание о Вече заменялось обезличенным: ""он"". Айями было одинаково неловко называть его по имени или официально господином подполковником. А Эммалиэ не могла определиться со своим отношением к высокопоставленному даганскому офицеру.

То, что Айями ожила и не ходит, а порхает - это хорошо. В тот вечер соседка испугалась безмерно, подумав, что Айями посетила мысль о хику*. ""Бледная ты была и точно неживая. Заледенелая. И глаза мертвые. Лежала хладным трупом"", - обмолвилась позже Эммалиэ. - ""А потом вернулась домой - и с тех пор не узнать. Словно подменили. Лучину к тебе поднеси - вмиг вспыхнет. Вот за то, что тебя не сгубил, могу в пояс ему поклониться"".

А вот то, что у дарителя деловой подход к связи с амидарейкой - это плохо. Для Айями прежде всего. Подкуп получается, как ни посмотри. Хоть Айями и возразила, объяснив, почему у даганнов принято заваливать мехрем подарками, а всё равно тяжко вздыхала, когда курьер доставлял очередную посылку.

- Ну, что еще придумать, чтобы он внял? Все способы убеждения испробовала - не помогает, - заламывала руки.

- Иногда самый лучший выход - не бороться с течением. И прислушиваться к тому, что говорит сердце, - сказала Эммалиэ, открывая коробку. Внутри лежали свежие и вымытые корнеплоды. Как знакомые - морковь, свекла, картофель, редька - так и экзотические. - Да уж... Воистину он не знает меры, - произнесла задумчиво. - Как бы у него не возникло проблем на службе. Обвинят в растрате и накажут.

- И об этом я тоже говорила, - пожаловалась Айями. - Он только смеется. Сказал, женщине не стоит совать нос в мужские дела, и он знает, что делает.

- Будем надеяться, - согласилась Эммалиэ со вздохом.

А Люнечка ничего не сказала. Она быстро привыкла к тому, что в доме пахнет свежевыпеченными лепешками, на которые тонким слоем намазывается желтое как солнышко сливочное масло. Привыкла и к какао на молочном порошке с медом. И к сыру успела привыкнуть, который Эммалиэ нарезала тонкими ломтиками и раскладывала на блюдце. Привыкла к сытости и к прочим мелочам, ставшим элементами будничного комфорта.