Небо и земля. Том 2

В небольшой комнатке, ранее служившей кабинетом заведующей, свалены в углу газеты, журналы, типографские бланки, разодранные книги без обложек. Напротив макулатурной кучи - школьная парта и стул, видимо, их доставили заранее по указанию господина помощника.

Ей оставили фонарь и странное устройство размером с большую коробку. В боковой стенке прибора - ряд параллельных щелей. Солдат покрутил тумблер, и Айями обдало струей теплого воздуха.

- Регулируйте по своему усмотрению, - сказал перед уходом господин В'Аррас. - У вас есть час.

Шаги даганнов удалились, стихая. Айями прислушалась к тишине. Покашляла, прогоняя невесть откуда взявшееся беспокойство.

Раньше на втором этаже размещался центр досуга. Кружки самодеятельного творчества, где взрослые и дети занимались пением, танцами, рукоделием, действовал даже любительский театр. А сейчас в ушах зазвенело от безмолвия.

Не отвлекаться. Нельзя терять времени, - одернула себя Айями."

"Тепла хватало, чтобы не заморозить нос и пальцы, поэтому она не снимала варежек. Найденные в куче макулатуры газетные подшивки складывала стопой. Пожелтевшие листы хрустели, покрывшись изморозью. Затвердели, став пергаментными.

Ей попались выпуски первых лет войны. ""Амидарейский вестник"" и ""Голос Амидареи"". Но и этого оказалось достаточно. Айями не вчитывалась в заголовки, пропускала статьи и репортажи. Зато с большим вниманием всматривалась в черно-белые снимки. И снова поднялась желчь к горлу, но теперь Айями не ужасалась, ахая. Жаль, она не видела себя со стороны. Уж Айями подивилась бы и скорбной морщинке меж бровей, и губам, сжатым узкой полоской, и решимости в глазах. Потому что нельзя поддаваться эмоциям, нужно хладнокровно анализировать.

Доказательства злодеяний врага она разделила на четыре категории. К первой, подавляющей, причислила фотографии, удостоверявшие безжалостные факты. Ров, усеянный телами, или виселица, или пепелище, а внизу обвинительная подпись с пояснениями, где и когда случилась жестокая казнь. Ко второй категории снимков, попадавшихся гораздо реже, отнесла те, где даганские палачи запечатлевали себя в непосредственной близости от результатов своего ""геройства"". Но в кадр попадали либо погоны, либо знаки воинского отличия, либо безликие тени от фигур. Намёки, и никакой конкретики. Этот нюанс Айями отметила только сейчас, а раньше и внимания бы не обратила.

К третьей категории она отнесла единичные кадры, на которых присутствовали расплывчатые фигуры даганнов. Они маячили в отдалении, как правило, спиной к объективу и словно хвастались содеянным, отводя тому центральное место на снимке. Напрягши зрение, Айями заметила кое-где явную диспропорцию между шириной плеч и ростом палачей. Заметила и несуразность человеческих силуэтов.