Небо и земля. Том 2

Как долго продержатся Эммалиэ и Люнечка? Надо действовать быстро. Под окнами высокий сугроб, и нужно спешить, чтобы выбраться на расчищенную дорогу.

Новый удар обрушился на дверь.

- Открывай, даганская подстилка! Всех порешу, дайте только добраться, - возобновились угрозы.

- Пошел вон или пожалеешь! Не посмотрю, что мы одного поля ягоды, - крикнула Эммалиэ.

За дверью захохотали. Все святые, как хрупка и непрочна преграда!

- И что мне сделается, бабуся? Отругаешь? Поставишь в угол? Не дашь конфетку? - паясничал бандит.

Эммалиэ взялась за дверную ручку, сжав в другой руке рукоятку стилета.

- Задуй свечу, чтобы привыкнуть к темноте, - сказала тихо. - Когда открою дверь, оглуши одного из них. Постарайся ударить по голове. Возьми утюг или кастрюлю, она чугунная.

Лезвие стилета тускло блеснуло в колеблющемся свете свечи, и Айями сглотнула, посмотрев на свои ладони. Нет, у неё не поднимется рука, чтобы ударить человека. Но ванной прячется испуганная дочка, а за входной дверью - два разъяренных нелюдя.

Внезапно её осенила шальная мысль.

- Или вы уходите подобру-поздорову, или я вызываю патруль, - сказала Айями громко. - У меня есть рация. Их выдали всем, кто работает на даганнов.

- Ой, я испугался и удрапал, - заржали за дверью. - Надо тикать, слышишь, Диам? И по пути не наложить в штаны."

"- Хорошо, ты сам напросился. Учти, когда поступит сигнал, патрули оцепят район и начнут прочесывать каждый дом и каждую квартиру. Дело двух минут, - предупредила Айями. - Приём, приём. Переулок Гороховый, дом семь. Нападение неизвестных лиц на частное жилище. Угроза физической расправы. Прием.

Айями повторила ""вызов"" на даганском, при этом говорила деловито, копируя интонации военных, пользовавшихся связью на расстоянии. И старалась не сфальшивить. Не единожды спеша на работу, она выхватывала краем уха обрывки переговоров на площади, шипение и курлыканье раций. И теперь невольно подмеченные мелочи могли помочь. ""Только бы подействовало"" - горячо взмолилась Айями, обратившись к образам святых.

За дверью воцарилась тишина. Поверили или нет?

С той стороны раздалось ругательство.

- Своих же, с*ка, закладываешь. Чтоб Хикаяси твою душу съела*, - пожелал бандит. - Ладно, недосуг слушать ваше блеяние. В другой раз свидимся, сестрёнка, - произнес со значением. Напоследок грохнул кулаком по двери, и две пары сапог торопливо затопали вниз по подъездным ступенькам.

А женщины еще долго прислушивались к звукам снаружи: а ну как вернутся, не поверив?

Айями хватило сил уложить дочку в постель, объяснив, что приходил Северный дед*, шумел и требовал, чтобы его впустили, но мама с бабушкой прогнали наглеца. Айями рассказывала уверенно, спокойным и ровным голосом и даже подшучивала.