Небо и земля. Том 2

Онемевшие мышцы закололо в икрах, и она, нервически захихикав, огляделась: не заметил ли кто.

Не заметили. И глаз не подняли. Одни черпали воду, другие только что подошли, выискивая удобное место у проруби, третьи вытягивали на набережную груженые санки. И вообще, окончательно рассвело, и, похоже, Айями, опоздала на работу.

Она не рассказала Эммалиэ о пережитом страхе, зачем добавлять той треволнений. Но, торопясь в ратушу, и позже, взявшись за незаконченный перевод, Айями прокручивала в памяти произошедшее, и раз от раза отзвуки безумного испуга становились слабее, а из головы не выходили вопросы: неужели оступилась? Ничего удивительного, и на ровном месте можно упасть, не говоря о коварной наледи. Плохая координация, как выразилась бы Зоимэль. А вдруг Айями толкнули? Тут много не надо: пройти мимо и невзначай задеть за плечо."

"Сейчас она не смогла бы ответить внятно, то ей казалось так, то виделось иначе. Утром у проруби сердце захолонуло от ужаса, и Айями отключилась от реальности, впав в ступор. Нет, не может быть, чтобы подтолкнули с умыслом утопить. Наверняка хотели всего лишь напугать.

До сегодняшнего дня Айями не задумывалась о том, способны ли люди причинить физический вред помимо словесных нападок. А сейчас засомневалась. Как и в том, что не бросят в беде, попроси она о помощи.

Страшная это штука - недоверие, и вечный его спутник - подозрение. Разъедает изнутри, лишая спокойствия. На одной чаше весов - вера в соотечественников, на другой - дочка и Эммалиэ.

Сегодня Айями вызвали на третий этаж перед завершением рабочего дня. Вот как господин подполковник освободился от дел, так и передал записку с В'Аррасом. А Айями и смущаться разучилась перед напарницами. Пригладила волосы, поправила воротничок блузки и направилась в кабинет к высокому начальству. И, улучив момент, попросила о том, от чего ранее высокопарно отказалась. Но Веча на мякине не проведешь.

- Объясни, почему.

Ишь, заинтересовался. И о кителе забыл, отвлёкшись, точнее, забыл, что начал его застегивать.

Айями объяснила, опустив детали, но, в целом, поведала всё как есть. Мол, иногда поблизости у проруби - ни одной живой души, что и произошло сегодня. И что Айями, оступившись на краю, страшно перепугалась. Не за себя, а за дочку и Эммалиэ. И теперь страх прочно укоренился на подкорке.

- Ничего не могу с собой поделать, - вздохнула Айями тяжко.

Заодно и пуговки на его кителе застегнула, пока делилась переживаниями. А Веч обнял и внимательно слушал. Приподняв её подбородок, вгляделся, выискивая что-то в глубине глаз. Наверное, правду.

- До сих пор дрожишь, - констатировал, нахмурившись: - Не было счастья, да несчастье помогло. Если бы ты в свое время меня послушала и не вредничала, не случилось бы того, что случилось.

- Я не вредничала.