И только пепел внутри…

Ей уже не нужно подсказывать, не нужно направлять. Она сама знает, что нужно сделать и каким должен быть конечный результат.

Вряд ли она была бы такой, если бы жива была Маша. Скорее всего, сейчас бы моя дочь бегала с подружками, играя в снежки под яркой гирляндой на главной городской площади, или испытывала муки первой влюбленности в мальчика, который больно дергает за косички. В любом случае, она бы не занималась уборкой, планами о том, что приготовить завтра, и как помочь идиоту-отцу, который без её мамы не в состоянии купить себе зимние ботинки.

И снова это «бы». «Бы» – как синоним несбыточной мечты. Мечты, над которой зависла тень смерти.

– Пап, – тихий голос дочери заставил меня повернуться лицом к дверному проему комнаты. В свете лампы, стоящей на моей тумбочке, хорошо была видна ее светлая пижама. – Разбудила?

– Я не спал.

– Можно я с тобой немножко посижу?

– Конечно, можно, Катя, – подобрался на подушках повыше и освободил дочери место рядом с собой. – Что-то случилось?

– Да. Мой папа сегодня сломал ногу, а еще я узнала, что я старше и умнее него.

Тихо усмехнулся и покачал головой:

– А я уже было поверил, что ты не вспомнишь наш утренний спор.

– Ну, я сначала забыла, когда увидела тебя в бинтах, как мумию, а потом вспомнила, когда мы с Соней ужин готовили.

– Вы меня обсуждали за готовкой?

– Да. Но Соня просила не рассказывать женские секреты.

– Как у вас всё серьёзно, – заметил я саркастично.

– Сильно болит? – спросил дочка, бросив взгляд на торчащую из-под одеяло загипсованную ногу.

– Нет, – ложь во благо.

– Можно потрогать?

– Только не сломай ещё раз.

– Я аккуратно, – кончиками пальцев дочка коснулась гипса в районе колена. Слегка нажала. – Твердый.

– Постучи. Он как камень и примерно так же тяжелый.

Маленький кулак робко постучал по поверхности гипса.

– Прикольно, – улыбнулась Катя.

– Ага. Тот ещё прикол.

– Соня, кстати, оставила твои новые зимние ботинки в тумбочке в прихожей.

– Мм, – протянул я, поджав губы.

– А Сёмка моего старого хомяка починил. Помнишь, который тебя передразнивает? Ты ему говоришь что-то и он сразу за тобой повторяет.

– Помню, конечно. А как он его починили?

– Не знаю. Сёмка взял этого хомяка с полка, я ему сказала, что он сломан, а он его потряс, достал из его кармашка какую-то белую маленькую коробочку и вернул обратно. Потом что-то сказал хомяку, а тот повторил.

– Молодец малой.

– Угу, – выдохнула дочка и опустила взгляд на моё плечо. Поджав губы, о чем-то крепко задумалась.

Я знаю это её поведение: она хочет что-то сказать, но не знает, какие слова подобрать."

"– Говори, – произнес я мягко и ласково заправил прядь светлых волос дочери за ушко.

– Пап, а ты же не выгонишь Соню и Сёму? С ними хорошо, – неожиданный вопрос прилетел пушечным ядром под дых.