Ведьма и тьма

"

"Малфрида настороженно поглядывала в темный проход в дальнем конце пещеры, ожидая, когда же появится слепой кудесник. Но богомилы словно забыли, зачем явились сюда. Похоже, они готовились к пиршеству, не берегли припасы, как обычно, а щедро нарезали мясо, откупоривали кувшины с вином. Пили они много, вскоре языки начали заплетаться, мужчины подсаживались к женщинам, те смеялись без меры. Даже калеки приподнимались на своих ложах. Рыжий Перван, проходя мимо Малфриды, ласково огладил ее плечо.

– Ты давно мила мне. Сегодня узнаешь, как сильно я жажду тебя!

Малфриде захотелось заставить наглеца то ли заржать конем, то ли умчаться вглубь пещеры, куда не достигал свет костров. Пусть бродил бы там, пока ноги не собьет. Однако при всем желании она не могла позволить себе этого – она еще не знала, насколько сильна, сумеет ли навести морок или отвести глаза богомилов, если те и впрямь начнут свой свальный обряд.

Но пока они были заняты другим. Живодан и еще несколько мужчин втащили в пещеру два свежесрубленных дерева, долго возились с ним, обтесывая, потом осмолили. Сделав пазы в бревнах, они сложили их крест-накрест и стали поднимать. Малфрида даже зубами заскрипела. Этого она не ожидала: ненавидящие распятие сектанты-богомилы устанавливали огромный крест! Ей захотелось немедленно сбежать от этих лжецов. Однако вскоре она заметила, что богомилы не поклоняются кресту, а, подходя поочередно, плюют на него, а некоторые мужчины даже мочились на его основание, вызывая общий ликующий хохот.

– Пропади пропадом! – кричали они. – Исчезни, как дым, а пепел мы по ветру развеем!

Ведьма поняла, что крест воздвигнут только затем, чтобы его уничтожить. Странный обычай. Но ей это нравилось.

К ней подсела улыбающаяся Драга, спросила, не хочет ли русинка пойти вместе с другими женщинами в соседнее ответвление пещеры – там есть водоем, можно омыться перед обрядом.

– Оставь меня! – огрызнулась Малфрида. Забилась в угол за сталактитом и продолжала мрачно наблюдать.

«Уберусь отсюда, как только подвернется случай», – решила она. Но предводитель Живодан внимательно следил за чародейкой: он отыскал Малфриду в ее укрытии, ласково снял с нее мохнатую шапку и запустил пальцы в ее рассыпающиеся волосы. Малфрида почувствовала нарастающую злость, и волосы ее зашевелились сами собой. Но в полумраке богомил не понял, что происходит.

– Ты зря стоишь на сквозняке, женщина. Вон как кудри твои взметнулись. А ведь они хороши у тебя, ох хороши!..

Малфрида опустила глаза, чтобы он не заметил, как вспыхнула в них желтизна. Ею уже владела нешуточная ярость. Обратить бы похотливого Живодана в жабу!

Вместе с тем она заметила, что общее возбуждение, охватившее богомилов, передалось и ей.