И телом и душой

Пирз приподнял голову и пригляделся к девушке во тьме, хотя, что сумел разглядеть, непонятно. Затем проследил контур ее губ прохладными пальцами, и Селина дрогнула, признавая силу пробудившихся чувств."

"Она знала, что может остановить его одним-единственным словом, но так и не смогла произнести “нет”. Тогда Пирз привлек ее к себе, обнял одной рукой, большим пальцем другой прощупал на запястье неистово участившийся пульс. Когда он поднес тонкую кисть к губам и провел языком по пульсирующей жилке, яростное пламя вырвалось на свободу, лишая сил и воли, пробуждая неутолимую жажду. Язык коснулся ладони, девушка задрожала и прильнула к Пирзу, мысленно радуясь, что рубашки на нем нет. Разгоряченная кожа жгла пальцы… или, может быть, жар струился от собственных ладоней, что лихорадочно скользили по упругим мускулам его груди?

Желание накатывало волнами — неодолимое, точно лавина с гор. Селина таяла от наслаждения, обращалась в нечто текучее, податливое и бесформенное, полностью покорное его воле.

Прикосновение его бедра опалило ее огнем. Пирз выпустил хрупкую кисть и осыпал шею девушки нежными поцелуями. Похоже, он просто играл с нею, возбуждал легкими, дразнящими поцелуями и ласками… Однако в неистовом натиске его напрягшегося тела ощущалась властная требовательность, не оставлявшая места легкомысленному притворству.

Пирз стиснул ладонями ее груди. Селина закусила губу, но обуревающее ее безумие дало о себе знать легким стоном.

— Ты меня хочешь?

Как можно в этом усомниться? Гордость требовала отрицать очевидное. Вдруг Пирз намеренно распалял ее для того, чтобы бросить на полпути и порадоваться ее отчаянию, но что-то не позволило ей прибегнуть к дешевым уловкам. Обхватив его за плечи, Селина до рези в глазах вгляделась в любимое лицо, почти неразличимое в полумраке.

— Да, — просто ответила она, словно прыгая с обрыва в бурлящую реку, слишком стремительную, чтобы переплыть ее без посторонней помощи. Открыто признавшись в своем желании, Селина почтила его тем самым доверием, в котором Пирз ей отказывал. И настороженно замерла, мысленно примиряясь с отказом.

Пирз резко выдохнул, как если бы надолго задержал дыхание в ожидании ее слов. Грудь его бурно вздымалась.

— Бог ты мой, тогда докажи, что это так! — хрипло взмолился он. Этот сдавленный, полный тоски голос показался Селине незнакомым. — Я прошел через ад, мечтая о тебе, ты это знаешь?

Вымученное признание приковало девушку к месту, и лишь глухое, гортанное восклицание отчаяния пробудило ее к действию. Селина инстинктивно обвила его руками, покрыла нежными, утешающими поцелуями шею — так растрогал ее исполненный страдания голос. Она ощущала боль любимого, как свою.