И телом и душой

Уголки его губ поползли вверх, лицо преобразилось точно по волшебству, и Селине ужасно захотелось озорно подмигнуть в ответ, согреться в лучах нежданной улыбки.

— А я думал, ты мне ни кусочка не предложишь!

Одной рукой он ухватил свою долю, другой сжал хрупкое запястье девушки, поднес ее кисть к губам и принялся слизывать шоколад с пальцев языком. Изнывая от запретного наслаждения, Селина пыталась сохранить хотя бы видимость внешнего спокойствия. Она сжала было пальцы в знак протеста, но Пирз прихватил их губами и принялся неспешно посасывать, словно упиваясь вкусом шоколада. Когда он наконец выпустил кисть, Селина утратила дар речи.

— Это часть моей порции, — заметил он. В. сгустившемся полумраке Селина так и не разглядела толком, в самом ли деле Пирз улыбается или ей показалось.

Девушка доела шоколад, не ощущая, вкуса, заново переживая восхитительные ощущения от прикосновения его языка к своей коже. Она пылала в огне первобытной страсти, всем существом стремилась к любимому и не смела в этом признаться.

— Маленьким девочкам пора бай-бай, — сказал Пирз.

Не говоря ни слова, двигаясь автоматически точно робот, Селина подошла к дождевику.

Ни за что не усну, с тоской подумала она и осторожно улеглась — так, чтобы занять не больше половины импровизированной постели, лицом к двери.

К тому времени в амбаре стало совсем темно. Гроза бушевала вовсю.

— Что ни говори, а до чего приятно нежиться в тепле, когда за окном ливмя льет дождь и воет ветер! — довольно заметил Пирз, устраиваясь рядом.

Голос его звучал вроде бы непринужденно, но чуткое ухо Селины уловило незнакомые, напряженные ноты.

— Нам еще предстоит выяснить отношения, и разговор будет не из простых, — добавил Пирз, словно прочитав ее мысли. — Я знаю, что ошибся насчет тебя и Джералда… Знаю и то, что ты скрываешь от меня нечто важное. Но почему бы не заключить перемирие — хотя бы до утра?

Что за новую игру он затеял? Надеется, что жертва забудет об осторожности — тут-то Пирз на нее и накинется! Но если она откажется, тогда, чего доброго, он возьмется за нее всерьез прямо сейчас и клещами вытянет правду!

— Хорошо, мир, — нехотя согласилась Селина. И, разумеется, в голосе Пирза прозвучало отнюдь не облегчение, когда он тихо сказал:

— Знаешь, если бы ты поделилась со мной рубашкой, я бы счел своим долгом поделиться теплом. Я ужасно замерз, — пожаловался он. — Подвинься ближе, будь умницей! Так мы оба согреемся.

Все врожденные инстинкты призывали ответить отказом. Подобная близость опасна… Селина не знала, достанет ли у нее сил выдержать еще и это испытание. Но, похоже, выбора ей не оставили: Пирз уже обнял ее за талию и притянул к себе.

— Так-то оно лучше, — сонно прошептал он ей на ухо, и девушка затрепетала от неизъяснимого удовольствия.