И телом и душой

 — Но вы даром тратите время, это пройденный этап…

На мгновение Селина похолодела от ужаса: неужто Пирз догадался? Но почти тотчас же страх сменился мучительной болью.

— И конечно, радеете вы исключительно о благе вашего дяди! — зло выкрикнула она, не сознавая, что говорит. — Побуждения ваши возвышенны и благородны и никак не связаны с…

— С чем? — хрипло выдохнул Пирс. — С тем досадным фактом, что в сексуальном плане вы чертовски привлекательны? Не настолько, красавица моя, чтобы я закрыл глаза на все остальное! Вы достаточно умны, чтобы претендовать на должность более высокую. Вы могли бы сделать карьеру, но почему-то даже не пытаетесь. Хотел бы я знать почему?

— Вот и гадайте, — огрызнулась Селина. — От меня вы ответа не дождетесь.

— Вы так уверены? Я бы на вашем месте поостерегся, дорогая. — Теперь Пирз откровенно издевался над девушкой. Неужто еще минуту назад он ненароком признал, что неравнодушен к ней? — Есть способы заставить говорить даже самых законченных упрямцев!

— Вот так вы и выигрываете процессы? — с убийственным сарказмом поинтересовалась Селина. — Запугиваете свои жертвы до полусмерти, так, что они готовы признаться в чем угодно, лишь бы спастись от вас?

Боюсь, вы приписываете мне власть поистине сверхъестественную! — Пирз насмешливо растягивал слова, но скулы его окрасились алым, видно, насмешка задела за живое. — Я так понимаю, что вы по-прежнему намерены сопровождать мать в оперу?

— Если миссис Грешэм не передумает.

— Я не желаю, чтобы вы общались с моей семьей, мисс Торн, — жестоко отрезал Пирз. — Я этого не потерплю!"

"— Только потому, что в каждом моем поступке вы усматриваете тонкий и коварный расчет? — За небрежными словами скрывалась неподдельная боль. — И что же, по-вашему, я замышляю? Украсть столовое серебро?

— Не доводите меня до крайности, — тихо предупредил Пирз. — Поверьте, я и так уже на пределе.

В это Селина охотно верила. Я не позволю запугать себя, не откажусь от дружбы с миссис Грешэм, упрямо повторяла она десять минут спустя, умываясь холодной водой, чтобы унять пульс и остудить пылающие щеки. Лишь вдали от своего мучителя девушка позволила себе расслабиться, и напряжение сменялось нервной дрожью. Пирз находил ее привлекательной, он сам так сказал. Однако тепла в его взгляде не было, и любви тоже… Ничего, кроме неприязни и недоверия.

* * *Собираясь на премьеру, Селина заставила себя всерьез задуматься о происходящем. Почему в присутствии этого человека она теряет голову? Пирз сокрушил все преграды, возведенные ею против мужского пола, точно горячий нож, рассекающий масло. Гнев, обида, желание… Эти чувства Селина всегда обуздывала, не признавала их власти. Горькие уроки детства научили ее смотреть на мир с недоверием и опаской.