И шарик вернется…

Что-то чует. А врач мимо Шуры проскакивает и глаза отводит. И нянечка вздыхает. Начали колоть антибиотики, стало легче — температура упала. Семь потов сошло. Из груди — гной. А на душе?

А на душе тоже гной, застывший и заскорузлый. За много лет. И опять жить страшно, а надо. Потому что у нее — сын. Но сынок поправится. Мама говорила, что и Шура слабенькая родилась. А выросла вон какая. Сильная.

Разве слабый выдержит ее жизнь?

Таня

Таня уговаривала себя, что надо жить вместе ради ребенка. Как можно оставить мальчика без отца? Она сама хорошо помнила, что это такое. Она винила во всем только себя. Сама виновата — думала, как облегчить себе жизнь. А про мужа забыла. Она взяла сына и переехала к мужу, в коммуналку. Он был удивлен и, как показалось ей, немного растерян. А может быть — расстроен? Конечно, стало тяжелее — и прибраться, и приготовить, и постирать, и достать хоть какие-нибудь продукты, отстояв пару часов в очереди с ребенком на руках. И еще — совсем не было денег. В баночку из-под майонеза собирали мелочь. Она удивлялась — ведь раньше муж не брезговал никаким приработком, а сейчас, когда она, почему-то сильно смущаясь, говорила ему, что не на что купить хлеба и молока, он впадал почти в ярость. Тогда он был студент, а сейчас — актер столичного театра.

Таня усмехалась:

– Ну да, ты человек важный. Извини, что я с тобой на «ты».

Зарплата в театре была восемьдесят рублей. Муж не отказывал себе в недешевых сигаретах «ВТ», любил выпить кофе с коллегами в театральном буфете, покупал у фарцовщиков рубашки и джинсы. Говорил, что ему надо «выглядеть».

Да, правда. Она все понимала. Или — очень хотела понять. Но принять не могла. Как ни старалась.

К Ляльке на свадьбу идти было не в чем. Из одежды — пара выношенных джинсов, годных только для прогулки с ребенком, и пара старых свитерков. Про обувь и говорить нечего — старые, разношенные кроссовки. Надела мамин костюм. Осталась недовольна, ну да что поделаешь. Выбора нет. Муж на свадьбу не пошел — репетиция. Таня почему-то не расстроилась.

Лялька

В загсе прошло все удачно, хотя психовали все. Потом поехали к Этьену. Его домработница напекла целую кучу блинов. На столе стояли двухкилограммовая банка черной зернистой икры, водка «Абсолют» и шампанское «Вдова Клико» из «Березки»."

"Таня смотрела на счастливую Ляльку, и на душе теплело. Было шумно, весело и вкусно. Близкие и родные люди из Товарищеского, пара французов — коллег Этьена. Один из них пригласил Таню танцевать, на плохом русском что-то шептал в ухо, но было шумно, и она ничего не расслышала. Впрочем, какая разница! Она уже смотрела на часы и нервничала — торопилась к Кирюшке.

Вышли с Лялькой на балкон. Обнялись. Вспомнили Верку. Таня сказала:

– Теперь и ты уедешь. Совсем скоро. Ни тебя, ни Верки.