И с привкусом соли на губах

Она замечает меня и ожидаемо выгоняет. Я ей противен. Она боится меня до ужаса, хотя я устал говорить, что со мной они с дочерью в безопасности. Нужно уйти. Нужно доказать ей, что она может влиять на меня, что мне важно ее мнение, её желание. Ухожу, как бы ужасно трудно это ни было сейчас.

Мечусь у себя как зверь в берлоге. Изнемогаю от желания. Холодная вода должна помочь. Лезу под ледяной душ. Стою четверть часа, прижавшись пылающим лбом к холодному кафелю. Окатываю себя практически льдом с головы до ног. Облегчение? Напряженное тело чувствует спад, но не напряженный мозг. Слышу слабый стук в своей комнате.

Лиана! Что-то произошло! Подскакиваю к двери прямо так, забыв что голый, забыв что могу ее сильно смутить или хуже того, напугать.

— Нет! — в ужасе отшатывается от меня перепуганная девушка.

Она бросает короткий полный смятения взгляд на меня, голого и поспешно зажмуривает глаза, пунцовая от увиденного.

А я смотрю на стекающие на паркет капли и понимаю, какого дурака свалял. Тянусь за полотенцем. Оборачиваюсь им вокруг бедер, стараясь прикрыть восставшую вновь длину.

— Что случилось, Лиан?

* * *Лиана

Зачем же я пришла к нему?! Ведь знала, что Зверь не будет сидеть в костюме и галстуке у себя. Конечно, ему надо и душ принять и в кровать лечь… но то, что он будет встречать меня прямо так, в чем мать родила, да еще и в возбужденном состоянии я была не готова. И тем не менее Веронике требуется помощь.

- Что случилось, Лиан? — Зверь поспешно оборачивает бронзовую блестящую от капель кожу полотенцем, скрывая чудовищных размеров орудие, что приводит меня в содрогание.

— Оденься! — отчаянно прошу я, пытаясь отвести взгляд.

— Хорошо. Я оденусь. Что-то с Вероникой?

— Да, — стараюсь не смотреть на его массивную раскаченную грудь, поросшую темными волосками, — она беспокойно спит. Боюсь, упадет с края кровати.

— Беги к ней, я сейчас приду!

Я спешно возвращаюсь к себе. Через мгновение в дверях появляется мощная фигура Полянского. Он на ходу застегивает пуговицу на джинсах, футболку так и не надел.

В нашей комнате Полянский переводит дыхание. Но рано, как оказалось. Вероника всхлипывает, дергает ручкой и молниеносно переворачивается на тот самый край, зависнув на волоске от падения. Реакция Артема поражает. В два прыжка он преодолевает расстояние до дочери и ловит ту в свои могучие руки. Кладет обратно. Снова целует в лобик, треплет по щеке.

— Секунда в секунду успел. Может мне с вами лечь, с этого края, чтобы она точно не упала?

Меня аж мутит от его слов, едва представлю себе подобную сцену.

— Ни за что! — выпаливаю я. — Зря я тебя позвала. Уходи, я буду держать Веронику сама.

— Лиан, — поправляет он пояс джинсов на своем прессе, пытаясь натянуть ткань на узкую дорожку начинающуюся прямо за пупком.