Академия магии. Притяжение воды и пламени. Часть 2

Это молчание вовсе не означало покорность, просто он давно осознал, что его слова в этих разговорах не имеют силы. Зачем, в таком случае, тратить энергию на споры?

Лерой Розенталь тяжело выдохнул и отошел на пару шагов.

— Мне сказали, что ты покинул дом. — Взгляд мужчины задержался на руках сына, что покоились в карманах.

­— Там стало неуютно.

— Привыкай. Ты женишься на Лее. Возможно, мы пойдем девочке навстречу и проведем торжество этим летом. — Последняя фраза, будто брошенная ненароком, без сомнения была угрозой. Хотя Розенталь-старший всерьез об этом задумывался — настала пора прервать бессмысленное промедление. — Тебя никто не заставит хранить верность, это всего лишь сделка, брак, что принесет нам пользу.

Александр пренебрежительно хмыкнул. Обычно он себе не позволял такого поведения, но в последнее время ему стало плевать. Родитель и так в курсе его занятий, может, хватит таиться?

— И жить как ты? Я задохнусь от чувства отвращения к себе. Уже задыхаюсь, — мрачно отозвался он.

Мужчина дернулся было, собираясь влепить новую пощечину, но сдержался.

— Я дал тебе все. Цени это.

«Разве ты все еще не понял? Я бы с радостью от всего этого отказался», — подумал парень, но вслух сказал иное:

— Ты так часто повторял это в детстве. Я должен ценить, я должен быть благодарен… — Мрачная улыбка вновь коснулась губ Александра. — Почему? Разве все блага не принадлежат мне по праву? И почему во взгляде матери, что должна была любить своего ребенка, я видел лишь холод?

Лицо Лероя окаменело и побледнело. А огневику его реакция даже показалась ироничной.

— Неужели ты думал, я не знаю? — Наивностью обычно родитель не отличался. — Я уже давно в курсе. Маргарет болтлива, когда выпивает, а пьет она часто. Ну еще бы, собственный муж нагулял ребенка на стороне, а потом привел его в семью, ведь других наследников нет. Именно такой жизни ты мне желаешь, да, отец?

— Замолчи. О семейных делах поговорим дома, — сквозь зубы процедил Розенталь-старший. Настроение у него окончательно испортилось, и Лерой поторопился уйти. Лишь у самой двери мужчина добавил: — На этом все. И если не хочешь окончательно разозлить меня, брось эту попаданку. Иначе пожалеешь, сын, — сказал, выделяя последнее слово необычной тяжелой интонацией.

Раздался глухой хлопок, и Александр остался один. Повернулся к окну и растянул разбитые губы в неизменной усмешке, глядя на свое отражение в стекле. Глаза его блестели, выдавая взвинченное состояние, сердце гулко стучало.

«Брось эту попаданку… — повторились эхом чужие слова в его голове. Но, вопреки воле отца, они порождали совсем другие желания. — Бросить? Скорее не отпущу никогда».

Бросив последний мрачный взгляд на свое отражение, огневик твердым уверенным шагом покинул аудиторию.