Сага о Копье: Омнибус. Том I

Алфрик не дал мне говорить, но на этот раз он не сказал мне «заткнись!» Он зашептал:"

"— Гален, ты должен мне помочь. Ты умный, обаятельный, красноречивый. Ты ведь умеешь писать стихи, правда, Гален?! И я прошу, прошу тебя: напиши стихи для меня, а? Стихи, которыми я мог бы покорить сердце леди Энид! Самые прекрасные стихи для самой прекрасной леди! И, я, Ласка, я буду признателен тебе. Я, если хочешь, заплачу тебе.

Он замолчал и тупо уставился на окно леди Энид.

— Она больше не выглянет в окно, — покачал я головой. — Впрочем, Алфрик…

Я беззвучно зашевелил губами. Потом сказал вслух:

О, леди Энид, поглядите в окно…

Алфрик недоуменно уставился на меня:

— Что?

О, леди Энид, поглядите в окно, — повторил я. — Ты же сам просил меня написать стихи. Это первая строчка.

Я поставил правую ногу на камень, а руками задвигал так, словно играю на лютне.

— Не понял… — Алфрик все так же недоуменно смотрел на меня.

— Ты просил меня написать стихи, так? — стал я терпеливо втолковывать брату. — Вот я и придумал первую строчку.

— Ах! — радостно воскликнул Алфрик. Вон оно что! Будь добр, повтори мне эту строчку…

О, леди Энид, поглядите в окно, — покорно повторил я.

О, леди Энид, поглядите в окно, — завопил тут же Алфрик, глядя на окно леди Энид.

Но она не выглянула в окно. Из окна только слабо струился свет. Может быть, она уже спит?

Впрочем, надо было придумывать вторую строку.

И я сказал:

Под музыку неба танцуют деревья— Что? Что ты там бормочешь?

— Это вторая строка. Запоминай, Алфрик: Под музыку неба танцуют деревья. Или нет. Лучше так: Под музыку неба деревья танцуют. Запомнил?

— А чего тут не запомнить? — обиделся брат. — И потом, это у тебя про сад и луну получилось. А девушкам хочется, чтобы стихи были про них!

— Нет, ты не прав, Алфрик, — стал защищать я свое творчество. — В этой строчке — настроение. Вот представь: любящий видит свою возлюбленную…

Алфрик выслушал меня, кивая головой, а потом громко крикнул:

Под музыку неба деревья танцуютМы услышали: окно в комнате леди Энид приоткрылось, послышался чей-то сдержанный смех.

А я тотчас произнес еще две строчки:

И смотри на землю луна озорно,И птицы, рассевшись на ветках, ликуют— Что? Что? — переспросил меня брат.

— Ну что ты все время меня переспрашиваешь, Алфрик?! — зло ответил я. — Если не слышишь, прочисти уши. Или я кричать должен?! Это же не боевой приказ. Это лирические стихи. Серенада. Романс.

Послушно кивнув головой, Алфрик сказал негромко:

И смотри на землю луна озорно,И птицы, рассевшись на ветках, ликуютНу что же, даже в исполнении Алфрика стихи звучали недурно. Весьма-весьма недурно.

— Стихи просто замечательные, — сказал я, — теперь бы тебе еще научиться читать их с чувством. А то ты не говоришь, а кукарекаешь!

Брат исподлобья посмотрел на меня.