Сага о Копье: Омнибус. Том I

Там где погиб Эрик…

— И, несмотря на свою смерть, — попытался я съязвить, — вы появились еще и в ущелье Тротала, что возле Восточных Дебрей?!

— Ну что же, верно, — равнодушно ответил голос. — Это соответствует рассказам о Бенедикте ди Каэле. Будем для удобства считать, что я и есть Бенедикт… Я собрал тогда небольшой отряд… о, надо признать, это были отчаянные головорезы! И с этим отрядом добрался до Нераки. Ну а там мой родной братец Габриэль убил меня. Человек, борющийся за то, чтобы в мире восторжествовали добро и справедливость, не может не прибегнуть к жестокости и злу, не так ли?

В голосе ворона звучала явная издевка. Я промолчал.

— Итак, все посчитали меня погибшим. Ну что ж, я был мертв. Но — только для них… Отец передал все мои земли и титулы своему младшему сыну Габриэлю. Моему убийце! О, да, батюшка наш всегда благоволил к нему более, чем к нам…

— Вы говорите о себе и о Дункане?! — изумленно воскликнул я. — Но ведь это вы убили Дункана!"

"— К сожалению, Гален, нет! — ответил ворон. — Конечно, Габриэль верил, что я хочу отравить всю семью… Да, я делал яды. Но я их предназначал для крыс. Только для крыс! Я просто терпеть не мог этих тварей! А их в замке было — просто уйма!

А я ощутил: что-то невидимое вонзилось мне в плечо. Я вскрикнул.

— Как бы там ни было, яды я предназначал для крыс… А смерть моего братца Дункана — нет, это не моих рук дело. Кто же его знает, от чего он умер? Но только я его не убивал.

— Ну а пожар? Ведь это вы сожгли тело Дункана?

— Конечно, я. Вон, посмотри, во-он, видишь окно? Это его комната. Сжигать покойного — это давняя традиция, обычай, который введен не мной и не тобой. Тебе, конечно, никто не рассказывал, что служитель Мишакаль вытворял с телом покойного Дункана, пока я не украл своего братца у него из-под носа…

Но ведь, — пролепетал я, — он только хотел узнать: был ли отравлен Дункан? И если отравлен, то кем?

— И узнал? — вновь усмехнулся ворон. — Наш папаша поначалу не хотел звать служителя Мишакаль. Но потом все-таки согласился. А ведь это же — кощунство. Кощунство! Ты понимаешь это, Гален?

Я промолчал.

— Должен сказать: я никогда не причинял вреда своим братьям. Я не желал им зла. Я был послушным отцу сыном. До тех пор, пока отец во всеуслышание не объявил, что я — мертв. И вот уже четыре сотни лет я пытаюсь доказать роду ди Каэла, что я — жив. Да, жив. И я хочу вернуть себе свои земли. Свой замок. Свои титулы. Но мое имя проклято, оно словно бы предано забвению. Комната, в которой я жил, закрыта, туда боятся заходить… А что может быть страшнее, чем быть пороченным в веках? Ты знаешь и о крысах, и о пожаре, и о людоедах. Все это списывают на меня. Но хочу заметить, такого рода забавы вовсе не по мне, я не опускаюсь до такого.