Сага о Копье: Омнибус. Том I

Но сейчас… сейчас к нему словно снова вернулась молодость и красота!

И каким решительным выглядел он! Честное слово, спроси он меня сейчас о той злополучной ночи, и я рассказал бы ему все. Все начистоту. Без утайки. Хотя отец, узнав правду, и наказал бы меня куда как сурово.

Но отец не стал меня ни о чем спрашивать. Он снова повернулся к Алфрику:

— Ты совершил проступок, который привел к ужасным последствиям. И тебя следует судить по законам рыцарства, — хотя ты даже не оруженосец. Но ты — сын рыцаря!

Отец долго ходил по залу, время от времени бормоча:

— Да, да, у меня нет иного выбора…

Затем он остановился и поднял меч острием вверх.

Голос его зазвучал так, что у меня мурашки побежали по телу:

— До тех пор, пока не будет изловлен вор, похитивший доспехи сэра Баярда Брайтблэда, рыцаря Соламнии, и не будут прояснены все обстоятельства данной кражи, я заключаю своего старшего сына Алфрика Пасвардена в тюрьму. — Потом он сказал менее торжественно: — Я очень надеюсь, что ты, Алфрик, осознаешь свою вину и раскаешься в своем поступке, который запятнал и нашу фамилию, и честь всех соламнийских рыцарей.

Я был просто восхищен отцом! Я никогда-никогда не видел его таким!

Бригельм стоял рядом с отцом, пожимая плечами и устремив свой взор ввысь.

А Алфрик… Алфрик вдруг рассмеялся! И снова пнул бульдога ногой — тот заскулил и побежал, ища у него защиты, к Бригельму. Но вскоре, наконец-то поняв, что отец не шутит, Алфрик перестал смеяться. Заикаясь, он начал что-то мямлить в свое оправдание.

Отец пристально смотрел на своего первенца, своего наследника.

— Если бы ты, Алфрик, только знал, как тяжело мне сейчас, то уже это одно было бы для тебя суровым наказанием. Но…

— М-м-м-н-е-е-е… — как-то гнусаво проблеял брат. Бульдог с недоумением взглянул на него.

— Но у тебя, мой сын, понятия о чести и достоинстве не больше, чем… чем… — он запнулся, подыскивая сравнение, и наконец, указывая на бульдога, который в испуге прижался к ногам Бригельма, произнес: — чем у собаки.

— М-м-м-н-е-е-е… — вновь только и смог повторить Алфрик.

А мне стало смешно. И я хихикнул.

Отец тотчас гневно обернулся ко мне. О, в тот миг я, кажется, мог понять, что чувствовали люди Нерака, глядя на него во время сражения на перевале Чактамир!"

"— Я вижу, — ледяным голосом сказал отец, — что моему младшему сыну чрезвычайно весело. — Он снова повернулся к Алфрику: — И чтобы тебе не было очень уж скучно сидеть одному, вместе с тобой посидит и наш весельчак Гален. А там мы еще поглядим, на ком из вас двоих лежит большая вина.

— Но отец!.. — взмолился я с неподдельным испугом.

Мы останемся в темнице один на один — Алфрик и я! Я же не выйду оттуда живым!

— Отец! Отец!

Но ответом мне было молчание.