Сага о Копье: Омнибус. Том I

Ветер, поднятый Картотрясом, никак не повлиял на огромного людоеда, разве только слегка спутал его засаленные волосы, а вот боевой конь сэра Арик зашатался, рыцарь же чуть не выпал из седла. Пока жеребец восстанавливал равновесие, людоед, ухмыляясь, занес булаву для смертельного удара.

Отлетев далеко от места сражения, кендракон с трудом заложил крутой вираж, готовясь к другому, как ему хотелось надеяться, более успешному броску.

— Не уйдешь, гнусная тварь! — выпалил Картотряс и на полной скорости ринулся к врагу, хлопая крыльями. Внезапно в его голове промелькнули слова — магические слова, которых кендер никогда не знал, где-то в районе желудка послышалось странное бульканье. Кендракон открыл пасть и икнул.

Жар пустынь обжег спину людоеда, заставив остановиться и взреветь от боли и удивления — дракон внезапно оказался совсем рядом. Конь сэра Арика бросился в сторону, спасаясь от порыва обжигающего ветра, а рыцарь ахнул, когда из-за внезапного подъема температуры в его металлических доспехах стало по-настоящему неудобно.

— Мне не нужна такого рода помощь! — прокричал сэр Арик, усмиряя жеребца и заставляя его опять встать перед врагом. — Кендракон, прочь!"

"Но его крик прозвучал слишком поздно. Картотряс опять развернулся, вызывая в памяти новые магические слова, и изрыгнул молочно-белое облако, которое сначала полностью накрыло рыцаря с конем, а затем людоеда. К несчастью, туман начал быстро подниматься вверх, поэтому кендракон, как ни старался, не смог избежать его, когда пролетал мимо поединщиков, закладывая очередной вираж.

Людоед опять поднял оружие, но не успел размахнуться, как огромная булава выпала из его ослабевших пальцев. С глухим стуком чудовище, как подрубленное дерево, упало в траву, потеряв сознание.

Сэр Арик, выпустив из рук меч, упал вперед, на шею своего скакуна, который вновь зашатался. Рыцарь не удержался в седле и с грохотом свалился на землю. Конь, печально фыркнув, сел на круп, затем медленно перекатился на бок и рухнул, вытянув ноги.

Самому Картотрясу вдруг страшно захотелось спать. Он зевнул и вдруг заметил стремительно приближающуюся границу деревьев. Кендракон, жертва собственного сонного дыхания, растопырив крылья, снизил скорость, остановился и кубарем покатился в гущу молоденьких деревец, еще в воздухе захрапев.

— Просыпайся, Кендракон!

Картотряс, ничего не соображая спросонья, плохо представлял, где кончаются его грезы и начинается действительность, но был уверен, что этот знакомый требовательный голос ему снится.

— Просыпайся, Кендракон! Час нашей битвы настал!

Раскрыв один глаз, Картотряс обнаружил перед своим носом сэра Арика, опиравшегося на вложенный в ножны меч.