Сага о Копье: Омнибус. Том I

В точности как говорилось в старых легендах!

Там были драгоценные камни: янтарь и рубин, блюда, судя по всему, из полированной стали, округлые, как щиты гномов, украшения из золота и других драгоценных металлов, собранные здесь исключительно для того, чтобы мы воспользовались и насладились ими. По одному краю кучи были врыты в землю слоновьи бивни. Все это покоилось на ложе из золотых монет, сейчас, конечно, бесполезных в качестве настоящих денег, но их вполне было можно обменять у ремесленников на добрую надежную сталь.

Шустрый Эдди издал крик жадной радости, и мы застыли, как глупцы, улыбаясь своему везению. Что могло быть лучше! Мы нашли сокровище дракона, когда самого дракона даже не было дома! Все как один мы ринулись вперед, побросав оружие и вытаскивая на ходу сумки и мешки, чтобы сложить в них древние монеты.

Тогда груда золота чихнула.

Это был сильнейший древний чих, подобный порыву ветра из кузнечных мехов, которые стали древностью до того, как мы появились на свет. Золотая змеиная голова поднялась из кучи, огромные крылья раскрылись, сверкая в свете закатного солнца. То, что мы приняли за стальные блюда, оказалось чешуей на животе чудовища, слоновьи бивни — его зубами, то, что, мы могли поклясться, было искусно ограненными драгоценностями — крепкими мышцами, вздымавшимися под его сияющей чешуей. Глаза его были цвета сверкающих рубинов, а усы напоминали золотые нити.

Видите, мы позабыли, погрузившись в жадные мечтания, поинтересоваться цветом дракона.

Мы, только что с жадностью мчавшиеся вперед, повернули и бросились в обратную сторону, туда, где бросили оружие. Двое моих закаленных в боях соотечественников побросали все и устремились прочь, в лес, и видел ли кто их с тех пор, не могу сказать. Шустрый Эдди остановился только на мгновение, чтобы подобрать брошенный им меч. За эту попытку он удостоился короткой струи пламени, от которой загорелись его штаны, и он с криками и воплями бросился догонять убежавших. Видел ли его кто с тех пор, не могу сказать.

Я один схватил оружие и проявил твердость. Не из бесстрашия или героизма, даже не из жадности. Я был пригвожден к месту моей собственной трусостью, окаменел от страха. Одно дело описывать дракона — огромные кожистые крылья, огненное дыхание, золотая чешуя, сверкающая, словно только что начищена. Одно дело увидеть картинку или фигурку. Но столкнуться с оригиналом, чья пасть качается в тридцати футах над твоей головой, ощетинившись всеми зубами, — совсем другое дело. Я всегда считал себя смелым человеком, вместе с другими храбрецами сражавшимся против армии драконов. Я гордился собой, как героем, но в этот момент, наедине с золотым созданием, увидел свое настоящее лицо.