Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Рабство — чудовищная, отвратительная вещь, — заключила она. — Оно разрушает не только рабов, но и хозяев. Как всякий любящий отец, Пророк пытается спасти своего сына от ужасной ошибки. Вы должны молиться за него, как это часто делаю я.

Иртения направилась через притихшую площадь обратно к своей лошади. Кит-Канан подал ей поводья, и она с кряхтением вскарабкалась в седло.

— Треклятая нога, — бормотала она. — Всегда немеет во время дождя.

Пророк и сенатор продолжили путь через рынок. Народ расступался, давая им дорогу, в знак уважения снимая шапки, шерстяные береты и войлочные капюшоны.

Кит- Канан безмятежно смотрел перед собой. Положение, грозившее стать серьезным, было спасено благодаря словам его старого друга.

Холодный, приятный дождь капал ему на лицо. В воздухе разносились сладкие ароматы. Хотя ничего не изменилось, ничего не решилось, Кит-Канан ощутил внезапный прилив уверенности. Отвратительные предсказания Хиддукеля в Башне Солнца теперь казались ничего не значащими угрозами.

— Один вопрос, — произнес Кит-Канан, пока они ехали. — Эта история, которую ты рассказала народу, — правда?

Иртения ударила пятками в бока своего мерина, и тот перешел на рысь.

— До крайней мере часть, — был ответ."

"Над раскаленными камнями Пакс Таркаса, политыми холодным дождем, висел пар. Всякую работу на открытом воздухе прекратили — слишком опасно было тесать камень или двигать блоки, пока не просохла земля. Однако «ворчунам» не позволили валяться без дела. Фельдрин Полевой Шпат, беспокоившийся о том, как продвигается строительство, послал осужденных расширять туннели, проделанные в горе под крепостными башнями.

Ульвиан хромал по импровизированным лесам. Его правая нога, которую придавило соскользнувшим гранитным блоком, онемела, и он вынужден был хвататься за опоры, чтобы не упасть. Несмотря на это, принца не освободили от работы, и он ковылял по тускло освещенным известняковым коридорам, таская мехи с водой своим собратьям из бригады «ворчунов».

Почти в конце одной длинной галереи, стены которой Ульвиан едва не задевал плечами, он наткнулся на поглощенного работой Дру и остановился в нескольких футах от него. На полу туннеля горела крошечная лампа. В ее медно-желтом свете осыпанная мелом фигура Дру напоминала привидение.

— Эй, друг, — окликнул принц. — Попей, пока вода еще холодная.

Дру отложил, кайло и, взяв мехи, поднес горлышко к губам. Поток воды устремился в его горло.

— Не пей все. Другие тоже хотят воды.

Дру вернул принцу почти пустые мехи.

— Ты меня озадачиваешь, — ответил Сильванести, прислонившись к стене. Лампа отбрасывала снизу зловещие тени, делая худое, угловатое лицо эльфа похожим на маску. — Ты ведь принц, сын монарха, а таскаешь и подносишь воду, как безродный раб.