Сага о Копье: Омнибус. Том I

Ужин, Я схватил Таррана за руку, оттаскивая от черепа.

— Пойдем! Не стоит из-за этого умирать!

Дико взглянув на меня, гном рванулся прочь, но у него была всего одна рука, за которую я крепко держал его. Он ничего не мог поделать, кроме как пойти туда, куда я его тащил.

Я не оттащил Таррана далеко, только за украшенный драгоценностями череп, и там рухнул на колени, увлекая его за собой, так что между нами и Когтем оказалась его бесценная реликвия. Чтобы гном не кричал и не сопротивлялся, я перехватил его, зажав рукой рот и нос. Поя моей рукой он не мог дышать, так что ему пришлось успокоиться. Удостоверившись, что у Таррана прошел приступ ярости, я отпустил его, указал вверх, затем приложил палец к губам в знак молчания. Я мог только надеяться, что у Когтя не такой острый слух, чтобы почувствовать, как бьется мое сердце.

Мы слышали, как чудовище ест — звуки разрываемой плоти и хруст ломающихся костей, слышали, как медно-красный дракон жадно лакает льющуюся кровь, пока она не успела стечь с уступа. Я закрыл лицо руками, спасаясь от зловония и пытаясь сдержать рвоту.

Пока Коготь с урчанием ел, как обжора на пиру, Тарран подвинулся ближе и жестами сообщил мне, что, как только дракон насытится, он отправится утолять жажду. Я приготовился ждать. Пальцы рук так сильно дрожали, что мне пришлось сжать их в кулаки, сопротивляясь страху.

Во внезапно наступившей тишине я услышал, как капает переливающаяся через край уступа кровь. А затем Коготь, насытившись, поднялся на массивных задних лапах, громогласно выражая свое удовольствие, — лунный свет пробежал по окровавленным клыкам и когтям с застрявшими в них клочками мяса, очертил гребень на шее чудовища, выделяя каждый позвонок, играя на медных чешуйках. Дракон широко раскинул темные кожистые крылья, затем неожиданно резко опустил их, устремившись вверх. Поднятый ветер разнес отвратительный запах его объедков, крови, костей и непереваренного содержимого желудков животных.

Тарран и я выбрались из-за драконьего черепа и побежали к залитым кровью ступеням, к выходу. Мы стрелой промчались мимо сваленных в груду драгоценностей, как будто они были не более достойны взгляда, чем отбросы в мусорной яме.

Коготь, вероятно, что-то заметил, делая круг над логовом, — может, звездный свет сверкнул на моем мече, может, лунный свет внезапно засиял на длинном ноже Таррана, может, наши тени мелькнули там, где ничего не должно было быть, — и пронзительно закричал, повернувшись к ложу и заслоняя собой свет.

Кислота полилась дождем, зашипела на камнях. Драгоценности — золотые кольца и ожерелья, серебряный кубок, ржавый клинок меча эльфийской королевы начали плавиться. Одна капля кислоты попала на мой меч. Я успел только вовремя отбросить его, спасая руку.