Сага о Копье: Омнибус. Том I

Пусть они воспарят из светана синих, незапятнанных крылах,пусть свирепое солнцеподнимет их и опустит,и пусть они помнят —это место, где разумсклоняется перед сердцем,там, где кровь перетекаетв жилызабытых металлов,где семя отцанесет узор звезд,там, где помнить — последнее из слов.

V. Паладайн"

"Он тот, кого мы помним:слово детям,свет кровив родное ее время года,неистовый жар рубинов.Живой в сердцепланет вращенья,он мгла и солнце,порожняя и полная чашатриады лун.Мы слышалии помним: вне пределовтесного и однозначного пространства,там, где к звездамможно прикоснуться,где вера нам данаи все созвездьявстречаются в недвижнойсчастливой середине,там, в присмиревших заливах,в последнем прибежище вод,царстве огня,там, где земля неизменна,где воздух надеждой цвететв памяти солнечном свете,там, где зрениеи чувства пребываютв согласии с наукойлогики и умозаключений,он там и не только там,свободный от установлений,от побуждений и страстей,он там, где розмарин благоухает,его скрывая появленье,и свет блестит ярче солнца.

VI. ПутешествиеКровь солнца,и одинокий соколвьется подо мной —золотое на золотом,кровь солнцасквозь девять поколенийогня и облаков,пока не отворитсявзорванная жила неба,и золотое на золотом,земля подо мной,золотое на золотом ее быль.Я поднялся выше туч,выше опрокинутых чашущербных лун,где только солнцеза моей спиной, лишь светпреломляется в золоте на золотом,когда я ныряю сквозь вечность,и солнечный свет играетв крови моих крыльев.Всегда далеков людских устахкрик на солнце,слабый шелест крыла,песнь небес,хоть ярки, распознать невозможно,лишь в молитве вообразить,в дыхании смертных,долгом, чуть слышном вздохеэльфа,зашифрованные во времени,и первое время годавсегда возвращаетсяпод моим крылом.Кровь солнцав неизменчивом светесверкает поверхстенаний земли,и жила небесоткрывается в песне,первом из гимнов,гимне, которыйнавеки запомнишь,как первый вздох света.

VII. Сны драконовДом водоворота,месяц утонувшей розы,В отсутствии светамы ясно помнимприход зимыв цветном блеске крыльев,здесь, в оковахсна и забвенья,мы видим наш крайсквозь янтарную призму зимы,мы помним тебя, госпожа,измененными жилами горла.Месяц дождей,месяц тайных вод.Вспышка света —забвенью конец,звук нас влечет,крови забытый зов,с шумом выходим мы в мирсквозь ворота ножей,параболой соколав солнца закатных лучах.О, пусть госпожа вознесется в огне,когда неба остатки сгорят дотла.Майкл и Тэри Уильямс

Решающее прикосновение

Широкая рука Морта, садовника, легла на дверь дома.

Под его морщинистой ладонью старая доска приятно потеплела, и Морт заглянул в увядшую сердцевину древнего дерева, из которого была сделана дверь.