Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Рейстлин — по-прежнему часть меня, как и я навсегда останусь его частью. Понимаешь?..

Понять это она была не в силах. Но все-таки кивнула — а что ей еще оставалось? И повесила голову…

Карамон улыбнулся и вздохнул, содрогнувшись всем телом. Взял девушку за подбородок и заставил поднять голову. Какие чудесные у нее глаза, подумалось ему. Зеленые с карим. В глазах стояли слезы. От жизни на свежем воздухе щеки Тики покрывал густой загар и, казалось, на них стало еще больше веснушек. Как она стеснялась этих веснушек. Она с радостью отдала бы семь лет жизни за гладкую сливочную кожу, как у Лораны. Но Карамон любил каждую ее веснушку, каждый завиток рыжих волос, в которых тонули его пальцы…

Все это Тика явственно увидела в его глазах — и перестала дышать. Он притянул ее к себе.

— Я могу подарить тебе только часть себя. Тика… Как бы я хотел быть безраздельно твоим…

Его сердце билось все чаще.

— Я тебя люблю… — только и сказала она и обняла его за шею.

Он хотел увериться, что она правильно его поняла.

— Тика, — начал он, — послушай…

— Не надо, Карамон. Не надо мне ничего объяснять…

6. Аполетта

…Казалось, погоня среди руин древнего города (чья истлевшая красота казалась Танису сущим кошмаром) будет длиться до бесконечности. Однако потом они добрались до одного из красивейших мест бывшего центра. Миновав мертвый сад, спутники вбежали в какой-то зал, завернули за угол… и остановились. Человек в алых одеждах бесследно исчез.

— Ступеньки! — неожиданно сказал Речной Ветер. К тому времени глаза Таниса тоже достаточно привыкли к необычному ощущению, и он увидел: они стояли наверху высокой мраморной лестницы. Она спускалась вниз до того круто, что они потеряли из виду преследуемого. Бросившись в ту сторону, они снова заметили алую мантию — ее обладатель быстро спускался вниз.

— Держитесь у стены — там темнее, — предостерег Речной Ветер. Друзья двинулись вниз, держась у края лестницы. Лестница была так широка, что полсотни человек могло бы пройти по ней шеренгой.

Каменную стену сплошь покрывали фрески — выцветшие, растрескавшиеся, но до того реалистичные, что Танис задался вполне бредовым вопросом: в ком было больше жизни — в нем самом или в изображенных здесь людях?.. И как знать, сколько из них стояли вот здесь, на этих самых ступенях, когда огненная гора вдребезги разнесла Храм Короля-Жреца… Танис погнал эту мысль прочь и зашагал дальше.

Спустившись ступенек на двадцать, они оказались на широкой площадке, украшенной золотыми и серебряными статуями в человеческий рост высотой. И снова ступеньки, и опять площадка, и снова ступеньки… Спутники начали выбиваться из сил, а алые одежды, как ни в чем не бывало, по-прежнему легко скользили впереди.

Неожиданно Танис отметил про себя, как изменился воздух.