Сага о Копье: Омнибус. Том I

К тому времени Сот уже был женат, но красота эльфийки заставила его тотчас позабыть о супружеском долге. И он отдался страсти, разом отбросив и священные обеты брака, и свою рыцарскую клятву. Солгав девушке, он совратил ее и привез сюда, в Даргаардскую Башню, пообещав вскоре жениться. Законная же супруга его исчезла при весьма подозрительных обстоятельствах…

Китиара передернула плечами и продолжала:

— Насколько я разобрала слова песни, там говорится, что, даже узнав об ужасных преступлениях своего возлюбленного, эльфийка продолжала хранить ему верность. Она денно и нощно молилась Богине Мишакаль, умоляя дать рыцарю возможность искупить грехи. И, по всей видимости, ее молитвы были услышаны. Государю Соту была дарована сила отвратить Катаклизм — правда, ценой собственной жизни.

Любовь девушки, с которой Сот обошелся столь скверно, придала ему сил, и Сот выехал в Истар. Говорят, Боги открыли ему: чтобы спасти Кринн и остатки своей чести, он должен был добраться до Короля-Жреца и остановить его.

В дороге, однако, рыцаря перехватили женщины-эльфийки, ученицы Короля-Жреца. Они знали о преступлении государя Сота и пригрозили погубить его. А чтобы он поменьше слушал свою возлюбленную — намекнули ему, что она в его отсутствие принялась ему изменять.

И Сот вновь поддался страсти, отмахнувшись от доводов разума. Бешеная ревность и жажда мести погнали его назад в Даргаардскую Башню. Едва переступив порог, он стал уличать безвинную девушку в гнусной измене. Именно в тот момент и разразился Катаклизм. Громадный светильник, стоявший тогда в нижнем покое, рухнул на пол, и девушку, державшую на руках дитя, охватило пламя. Умирая в огне, она прокляла рыцаря Сота страшным проклятием, обрекая его на вот эту самую жизнь без жизни — жуткую и вечную. Начался пожар, и Сот погиб в нем со всеми своими людьми, чтобы возродиться такими, какими мы их видим сейчас…

— Вот, значит, о ком ему напоминают каждую ночь, — вслушиваясь, пробормотал Ариакас.

В тихих владениях снаВспомни о ней.Когда мир сновиденийОблекается тихим светомИ кажется, что близко благословение, —Вспомни о ней!"

"Мы все равно не дадим позабыть.Проживаешь былое снова и сноваТы, давно бестелесный.Ибо ты был первой тенью в обители света,Разросшейся, как смертоносный нарыв.Ибо ты был акулой в тихой воде,Исподволь разинувшей пасть.Ибо ты был ядовитой змеей,Алчущей в тишине живого тепла.Ты был подобен смерти младенца в люльке,Дому, гниющему под дождем.Через это — и худшее — ты проходилБестелесным видением, мести и скорбиУже недоступным.Вопли женщин рвали заветную тишину,Но ты отворял глухие двери мировИ выпускал на волю чудовищ.В вихре пламени погибало дитяИ страны горели.И время пылало.