Сага о Копье: Омнибус. Том I

Люди один за другим исчезали в кровавой тьме, в бездонной пасти, заглатывавшей «Перешон».

И вот все исчезло, и лишь одно слово осталось витать в воздухе, подобно благословению:

— Братик…

5. Библиотекарь и маг"

"Астинус, палантасский библиотекарь, сидел в своем кабинете. Рука его размеренно водила пером, и на пергамент ложились четкие, ровные строки. Крупный, удивительно ясный почерк легко было разобрать даже на некотором расстоянии. Астинус стремительно заполнял лист за листом, лишь изредка останавливаясь поразмыслить. Наблюдая за ним, можно было прийти к выводу, что мысли, рождавшиеся в его голове, перетекали непосредственно в перо и с него — на бумагу. Поток прерывался лишь в те моменты, когда перо обмакивалось в чернила. По даже и это движение Астинус давно уже совершал с тем же автоматизмом, с каким рука его ставила в нужных местах точки и запятые.

Дверь кабинета скрипнула, приотворяясь. Астинус не поднял глаз от работы, хотя в те часы, когда он занимался, к нему редко кто-либо входил. Подобные случаи можно было бы пересчитать по пальцам. Например, в день Катаклизма. Да, в тот день меня и вправду побеспокоили, подумал он, с отвращением припоминая разлитые чернила и испорченную страницу…

Дверь отворилась, и на письменный стол упала какая-то тень. Тот, кому она принадлежали, набрал полную грудь воздуха, но заговорить не посмел. Тень заколебалась — чудовищность происходившего вселяла дрожь в ее обладателя…

Это Бертрем, подумал Астинус. И по привычке определил эту мысль на одну из бесчисленных полочек, которыми столь богата была его обширная память: «Сегодня, на двадцать девятой минуте часа Поздней Стражи, в мой кабинет вошел Бертрем…»

Перо продолжало свой безостановочный бег. Достигнув конца страницы, Астинус тотчас поднял ее и положил поверх стопки точно таких же пергаментных листов, аккуратно сложенных близ края стола. Попозже вечером, когда он кончит работу и покинет свой кабинет, монахи-эстеты войдут сюда с почтительностью священников, входящих во храм. Они возьмут исписанные им листы и унесут их в библиотеку. И там эти страницы, исписанные крупным, разборчивым, почерком, будут разложены по порядку, пронумерованы и собраны в исполинские книги, именуемые ХРОНИКИ. ИСТОРИЯ КРИННА, ЗАПИСАННАЯ АСТИНУСОМ ПАЛАНТАССКИМ.

Бертрем выговорил дрожащим голосом:

— Мастер…

Астинус сделал в тексте маленькое примечание: «Сегодня, на тридцатой минуте часа Поздней Стражи, Бертрем заговорил со мной…»

— Покорнейше прошу простить меня за беспокойство, мой Мастер, — еле слышно шепнул Бертрем.