Сага о Копье: Омнибус. Том I

Понимая, что таким поведением лишь ухудшает свое положение, Китиара сумела взять себя в руки.

— Поверишь ли ты этому жалкому эльфу или мне, мой повелитель? Я не имею отношения к смерти Верминаарда! Он погиб по собственной глупости!

Ариакас вытащил меч и бросил его на стол.

— Повелители, вы слышали показания. Каков ваш вердикт? Виновна ли Китиара Ут-Матар в смерти Повелителя Верминаарда, или вы ее оправдываете?

— Виновна, — произнес Луцин с людоедской ухмылкой.

— Виновна, — сказал Великий Кхан, и его черные глаза сверкнули.

— Виновна, виновна! — выкрикнул Тоэд, а затем нервно добавил: — Ее нужно заковать в ножные кандалы.

— Прости, Китиара, — печально промолвил Феал-хас. — Наша встреча доставила мне величайшее удовольствие, но мой долг — служить императору. Я признаю тебя виновной.

Ариакас обвел мечом по кругу. Его острие застыло напротив Китиары.

— Китиара Ут-Матар, тебя нашли виновной в гибели Повелителя Драконов Верминаарда. Завтра на рассвете тебя отведут на Арену Смерти, и там ты будешь повешена, выпотрошена и четвертована. Останки будут насажены на пики у храмовых ворот в назидание остальным.

Китиара оставалась спокойной. Она больше не боролась. Ее гнев утих.

— Ты делаешь чудовищную ошибку, мой повелитель, — произнесла она. — Я была верна тебе — в отличие от остальных. Но теперь все кончено. Это ты предал меня, а не я тебя.

Ариакас сделал жест, словно веля базаку выкинуть мусор:

— Уведи ее.

— Куда, мой господин? — спросил базак. — В тюрьму или в подземелья Храма?

Ариакас размышлял. Местная тюрьма была переполнена, к тому же там бывали беспорядки. Побеги оттуда, правда, совершались нечасто, но все же такое происходило. И если кто-нибудь и был способен выбраться оттуда, так это Китиара. Ее посадят в камеру с другими заключенными, преимущественно мужчинами. Он ясно вообразил, как она будет соблазнять тюремщика, стражников, товарищей по заключению, подговаривать к мятежу.

Подземелья замка были более надежны и менее переполнены. Там содержались в основном политические заключенные, и все же Ариакас сомневался, стоило ли отправлять Китиару в Храм. Темные жрецы и Ночной Властелин не испытывали особенной любви к Повелительнице, открыто называвшей их тунеядцами, которые только и знают, что есть да спать, когда на плечи солдат ложатся все тяготы войны. И все же Ночной Властелин завидовал Ариакасу, и Кит могла бы привлечь его на свою сторону. Пока Китиара была жива, она представляла угрозу везде, куда бы ее ни поместили. Ариакас пожалел, что не приказал расправиться с ней на месте, а решил устроить публичную казнь. Однако менять решение было поздно. Другие Повелители сразу же почувствуют его слабость. Он мог придумать лишь одно абсолютно надежное место, где к ней никому не будет доступа.