Сага о Копье: Омнибус. Том I

Шорох его сандалий стих в тускло освещенном коридоре. Кит-Канан остался один.

Он почувствовал, что руки его сжаты в кулаки, и расслабил их. Среди эльфов пятьсот лет считалось не таким уж значительным возрастом, но сейчас Кит-Канан почувствовал себя бесконечно старым. Как ему поступить с Ульвианом? Мотивы поступков мальчика оставались для него загадкой. Неужели он так сильно нуждался в деньгах? Может, его волновали острые ощущения? На этот раз ничто не могло оправдать его поведения.

Однажды, когда Ульвиан возвратился домой грязный и полуголый, после того как буквально проиграл в кости свою последнюю рубашку, Верханна загнала отца в угол.

— С ним что-то не в порядке, — сказала она тогда.

— Разве? И кто тому причиной? — вслух размышлял отец. — Могу ли я винить кого-либо, кроме себя? Я едва видел его до того, как ему исполнилось двенадцать. Шли жестокие бои, я был нужен на войне.

— Его испортила мать. Она забивала ему голову всякой чепухой, — горько произнесла Верханна. — Бесчисленное множество раз он говорил мне, что ты в ответе за ее смерть.

Кит- Канан приложил руку ко лбу. Бесчисленное множество раз говорил он Ульвиану правду о Сюзине, рассказывал, что она пожертвовала жизнью ради мужа и его дела, но Ульвиан не верил этому.

Что он мог сделать? Ульвиан был прав: Кит-Канан не мог казнить или отправить в изгнание своего родного сына. Он — наследник Пророка. Великий труд, огромные жертвы, основание могучего государства, думал Кит-Канан, неужели все это было напрасно?

Где- то в отдалении зазвучал колокол. Жрецы Мантиса, звавшегося в древнем Сильваносте Матери, звонили в огромный бронзовый храмовый колокол, оповещая о приближающемся рассвете. Кит-Канан устало поднял голову. Звон колокола был подобен гласу, взывающему к нему, «Приди, приди», — говорил он.

«Да, — подумал он, — я поразмыслю и спрошу совета богов. Они помогут мне».

Маятник справедливости

Куполообразный потолок Башни Солнца был искусно выложен мозаикой. Рисунок символизировал ход времени и борьбу добра со злом. На одной половине купола из тысяч кусочков бирюзы было создано голубое небо. На нем сияло солнце из золота и бриллиантов. Другая половина была отделана черным ониксом и усеяна алмазными звездами. С неба светили три луны Кринна: рубиновый круг — Лунитари, серебряный — Солинари и диск из алого, словно бычья кровь, граната — Нуитари. Полушария разделяла радуга, набранная из малиновых гранатов, топазов, оливинов, сапфиров и аметистов. Радуга была и границей, и мостом между мирами дня и ночи, а также символом участия богов в мирских делах.

Кит- Канан, лежа на спине на помосте в центре Башни, размышлял о символическом значении купола. В отличие от своего двойника в Сильваносте, эта башня не использовалась как тронный зал.