Сага о Копье: Омнибус. Том I

Дракониды как ни в чем не бывало заказывали пива; гоблины громко требовали, чтобы вышла Тика и сплясала по новой. Но Танис замечал там и сям лица, на которых еще лежал отсвет только что услышанной песни. Полуэльф не особенно удивился, когда к Золотой Луне робко подошла молодая темнокожая женщина.

— Прости за назойливость, госпожа, — достиг ушей Таниса ее голос. — Твоя песня растревожила мою душу Я… я хотела бы побольше узнать о древних Богах… об их учении…

Золотая Луна улыбнулась ей и ответила:

— Приходи ко мне завтра. Я научу тебя всему, что знаю сама."

"Так мало-помалу начала распространяться по свету благая весть истины. К тому времени, когда спутники покинули Порт-Балифор, медальоны Мишакаль, Богини-Целительницы, вослед Золотой Луне стала носить та молодая женщина, юноша с тихим голосом и еще несколько человек. В глубокой тайне разошлись они из Порт-Балифора в разные стороны, возжигая во тьме светочи надежды…

К концу месяца друзья разбогатели настолько, что смогли позволить себе купить фургон с упряжкой лошадей, припасы в дорогу и верховых коней. Оставшиеся деньги были отложены на оплату проезда до Санкриста на корабле. Предполагалось также пополнить казну по дороге, выступая в сельских поселениях между Порт-Балифором и Устричным.

Алый Маг покидал Порт-Балифор перед самым праздником Середины Зимы, и провожать его явился чуть не весь город. Добротный фургончик вместил не только костюмы, съестные припасы на два месяца и бочонок эля, подаренный Уильямом, — в нем нашлось место еще и для Рейстлина, собиравшегося путешествовать и спать в повозке. Там же хранились и пестрые полосатые палатки, которые должны были приютить остальных.

Танис только качал головой: ну и видок! Уж чего-чего с ними не приключалось, но это превосходило всякое вероятие. Танис посмотрел на Рейстлина: тот сидел рядом с братом, правившим лошадьми. Одеяние мага, усыпанное алыми блестками, так и горело на ярком зимнем солнце. Ссутулив хилые плечи — его донимал ветер, — Рейстлин смотрел прямо вперед, храня таинственный вид, страшно нравившийся толпе. Карамон, наряженный в костюм из цельной медвежьей шкуры (опять-таки подаренной Уильямом), опустил на лицо капюшон, скроенный из шкуры с головы зверя: ни дать ни взять настоящий медведь правил фургоном. Дети визжали от восторга, когда он оборачивался к ним и с притворной яростью рычал по-медвежьи.

У самых городских ворот процессию неожиданно остановил драконидский военачальник. Танис выехал вперед; сердце полуэльфа колотилось у горла, рука искала рукоять меча. Но драконид лишь высказал пожелание, чтобы они непременно посетили такое-то и такое-то место, где стояли войска: он-де похвалился приятелю увиденными чудесами, и теперь вся армия жаждала на них поглазеть.