Сага о Копье: Омнибус. Том I

Гилтанас, смотревший на нее во все глаза, недоумевал, почему так волновала и мучила ее эта старинная повесть. Наклонившись вперед, он коснулся руки Сильвары. Девушка вздрогнула, точно дикий зверек, и отшатнулась так резко, что закачалась лодка.

— Прости, я совсем не хотел испугать тебя, — виновато проговорил Гилтанас. — Но что же было дальше? Что ответил ей Паладайн?

Сильвара глубоко вздохнула.

— Паладайн пообещал исполнить ее желание… но с одним условием, и страшным было это условие. Он открыл перед ними будущее, и они увидели: если она останется драконицей, им с Хумой даровано будет Копье и силы для победы над драконами Тьмы. Если же она сделается человеком, они с Хумой будут жить долго и счастливо как муж и жена — но власть над миром обретут силы Зла. Тогда Хума поклялся отдать все — даже свое рыцарство и свою честь — за счастье вдвоем с любимой. Но свет померк для него при этих словах, и, плача, он понял, какой ответ даст. Нельзя, чтобы драконы Тьмы правили миром… А серебряная река, говорят, возникла из слез несчастной драконицы, которые она пролила, когда Хума покинул ее, отправившись на поиски Копья…

— Хорошая сказка, только уж больно печальная, — зевнул Тассельхоф. — Ну и что, вернулся к ней Хума? Как там насчет счастливого конца?

— Историю Хумы счастливой не назовешь, — сказал Стурм, неодобрительно хмурясь. — Он с величайшей славой пал в битве: сразил предводителя драконов, но и сам получил смертельную рану. Я слышал, однако, — добавил рыцарь задумчиво, — что в последний свой бой Хума летел верхом на Серебряной Драконице…

— Тот рыцарь в замке Ледяной Стены тоже сидел на серебряном драконе! — радостно встрял Тас. — И он отдал Сту…

Рыцарь немедленно ткнул его в спину, и кендер запоздало припомнил, что это было вроде как секретом."

"— Серебряная Драконица? — пожала плечами Сильвара. — Не знаю. Мой народ вообще-то немного знает о Хуме. Он, в конце концов, был человеком. Я думаю, и легенда-то сохранилась у нас потому лишь, что связана с рекой, которую мы любим, которой мы доверяем своих умерших…

Тут один из Каганести указал пальцем на Гилтанаса и резко сказал что-то Сильваре. Гилтанас, ничего не понимая, вопросительно посмотрел на нес, и девушка улыбнулась:

— Он спрашивает, действительно ли ты слишком знатен, чтобы грести? В этом случае вашему сиятельству предоставляется плыть…

Гилтанас улыбнулся в ответ. Щеки молодого вельможи вспыхнули, он поспешно подхватил весло и взялся за работу.

К концу дня даже Тассельхофа вновь засадили грести, но, несмотря на все их усилия, лодки медленно и с трудом продвигались вверх по реке. Ко времени вечернего привала у каждого болели все мышцы, а на руках кровоточили мозоли. Сил едва хватило на то, чтобы втащить лодки на берег и укрыть их в кустах.