Сага о Копье: Омнибус. Том I

Она была так потрясена, что не могла идти, и ее принесли из дворца на носилках.

Когда Пророк Ситас шел по улицам во главе похоронного шествия, он не слышал приветствий. Тело отца покоилось в храме Эли, и тысячи подданных пришли попрощаться с ним. Затем, с соблюдением лишь самых необходимых обрядов, Ситэла похоронили рядом с его собственным отцом в великолепном мавзолее, Хрустальной Могиле.

Уже на следующий день Ситас составил ультиматум императору Эргота.

«Мы считаем, что смерть нашего отца Ситэла является не чем иным, как преднамеренным убийством, — писал Ситас. — Эльфийский народ требует возмездия за смерть Пророка. Если Твое Императорское Величество желает избежать войны, мы примем контрибуцию в размере миллиона золотых слитков, требуем изгнания всех подданных Эргота с наших западных территорий и передачи нам всех людей, присутствовавших при убийстве нашего отца, включая Ульвиссена».

Кит-Канан вынужден был задержаться в Ситэлбеке и прибыл в Сильваност спустя два дня после похорон отца, пораженный тем, что Ситас так поторопился с похоронами и ультиматумом Эрготу.

— Почему ты не подождал? — упрекал он брата во время разговора в Звездной Башне. — Я должен был попрощаться с отцом!

Кит-Канан только что вернулся после долгой беседы с матерью, и ее горе усиливало его собственное отчаяние."

"— Нет времени для пустых церемоний, — ответил Ситас. — С минуты на минуту может начаться война, и мы должны действовать. Я приказал, чтобы во всех храмах молились и приносили жертвы за нашего отца каждую ночь в течение тридцати дней, а сейчас нужно сплотить народ.

— Неужели люди нападут на нас? — озабоченно спросила Герматия со своего места рядом с Ситасом.

— Не знаю, — угрюмо ответил он. — Они в десять раз превосходят нас по численности.

Кит-Канан взглянул на супругов. Было так странно видеть их там, где обычно сидели Ситэл и Ниракина. Герматия выглядела великолепно, как всегда холеная, облаченная в белое платье с золотой и серебряной вышивкой. И все же от нее исходил холод. Если Ниракина могла внушить любовь улыбкой и кивком, то все, на что оказалась способна Герматия, — сидеть, словно изваяние. И, разумеется, она не встречалась глазами с Кит-Кананом.

Сидя на изумрудном троне, Ситас выглядел напряженным и усталым. Он пытался быстро принимать важные решения, что, как он думал, подобает монарху в смутное время. Тяжесть свалившихся на него забот наложила отпечаток на его лицо и манеру держаться. Сейчас он выглядел намного старше своего брата-близнеца.

В зале никого не было, кроме них троих. Все утро Ситас встречался со жрецами, аристократами, мастерами гильдий и объяснял им, что от них потребуется в случае войны.