Обещания и Гранаты

Он шмыгает носом, и я моргаю, оглядывая пустой офис. Он плачет?

— Дело в том, доктор Андерсон, что мы хотим, чтобы нашу Елену привезли домой. Мне все равно, что мы должны сделать, чтобы вернуть ее, но, пожалуйста, перестань держать ее в плену. Она моя… bambina(п.п.: от итал. дитя, девочка)

Его голос прерывается на последних двух словах, драматично вставленном итальянском, и в моем мозгу возникает мысль, заставляющая меня встать, когда гнев нарастает в моем животе.

— Что ты делаешь, Раф? — медленно спрашиваю я, впиваясь взглядом в единственную фотографию в рамке, которая у меня есть; на ней я, шестнадцатилетний, зажат между Рафом и Кармен во время их юбилейной вечеринки. Рука Кармен крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе, где я бы оставался годами, как идиот.

Раф смотрит, ничего не замечая. Таким, каким он нам был нужен. А потом, в один прекрасный день, он перестал.

Все никогда не станет прежним.

Я подозреваю, что именно поэтому он сейчас так осторожен — в этом есть все признаки подставы, и мысль о том, что он пытается заманить меня в какую-то ловушку, заставляет мою кровь кипеть.

Тем более, что он не просил меня выполнить для него ни одной работы с тех пор, как я инициировал наше небольшое соглашение, и хотя я начал думать, что это означало, что он принимает мою отставку, теперь я понимаю, что, возможно, его план с самого начала состоял в том, чтобы вывести меня более изощренным способом.

Рядом с фото рамкой продолжает тикать скульптура маятника, заставляя мышцу под моим глазом дергаться при каждом качании.

Через мгновение Раф прочищает горло, и когда он снова говорит, печаль полностью отсутствует.

— Мне нужны деньги. Ты облажался со мной в этой сделке с Болленте, и мне пришлось отказаться от хорошей части бизнеса Риччи, просто чтобы выйти из этого.

— Я не был тем, кто сказал тебе продать свою дочь, — говорю я. — Или кто попросил ее лечь в мою постель.

— Точно так же, как ты никогда не просил Кармен, верно? — он сплевывает, с каждой секундой становясь все более возбужденным.

Я хочу сказать, что я никогда не ходил в Кармен. Это она всегда приходила ко мне.

Но я этого не делаю.

Сделав глубокий вдох, я напрягаюсь, чтобы противостоять ярости, нарастающей, как вода за дамбой, угрожающей утопить меня в своей свирепости. Я сосредотачиваюсь на плавном покачивании маятника, отгораживаясь от всего, пока не слышу только тиканье.

Зуд проникает глубоко под поверхность моей кожи, и я обхожу свой стол, пока Раф бубнит, вытаскиваю пистолет из ящика. Направляю его, пока нервы съедают устойчивость моей хватки, снимаю предохранитель и нажимаю на спусковой крючок, наблюдая, как пуля летит по комнате.