Обещания и Гранаты

Прочищая горло, я опускаю руку и засовываю ее в карман костюма.

— У меня есть несколько встреч, из-за которых я буду занят в ближайшие несколько дней, но, вероятно, мог бы помочь тебе в эти выходные.

— Правда? — Ее брови приподнимаются, и она кивает на прямоугольник, который отметила палкой. — Ты знаешь что-нибудь о посадке цветов?

— Я ассистировал при успешном тройном обходе во время ординатуры и зашил больше открытых ран, чем ты, вероятно, когда-либо увидишь в своей жизни. Уверен, что смогу справиться с растениями.

Оставив их вдвоем снаружи, я возвращаюсь в Асфодель и сажусь на корточки в библиотеке, пытаясь избавиться от странного чувства, скручивающегося в животе. Это не совсем болезненно — почти тошнотворная волна, которая снова и снова разбивается о берег, никогда не отступая до конца.

Открутив бутылку виски пятидесятилетней выдержки, я наливаю три пальца в стакан, беру первую попавшуюся книгу и плюхаюсь в одно из двух кожаных кресел перед потухшим камином.

Открывая книгу, я балансирую ею на колене, мои глаза прикованы к странице, фактически не читая. Сердце учащенно бьется, испытывая отвращение к тому, как мой желудок горит от осознания, пытаясь игнорировать тот факт, что Риччи снова сыграл со мной.

Потому что вот к чему все это сводится; если бы не дружеское руководство и обещание роскоши, которое Рафаэль дал, когда мы встретились, вся моя жизнь, скорее всего, была бы другой.

У меня может быть шанс наладить отношения с моей сестрой.

Возможно, я бы женился по любви, а не потому, что мне нужна королева на моей стороне доски.

Возможно, у меня все еще будет медицинская карьера, о которой мечтала моя мать, и я никогда не буду чувствовать, что мне нужно отказаться от нее, чтобы компенсировать все те жизни, которые я оборвал.

Несколько минут спустя дверь библиотеки со скрипом открывается, и Елена проскальзывает внутрь. Она закрывает нас вместе, на цыпочках подходит и встает прямо передо мной.

— Ты в порядке? Снаружи ты казался… напряженным. — Она бросает взгляд на корешок моей книги, съеживаясь. — О-о, Дориан Грей? Я знаю, что у тебя есть некоторый опыт, но, честно говоря, тридцать два года в наши дни — это молодость. Самому старому мужчине в мире сто пятнадцать, ты знал? У тебя еще есть время.

Захлопнув книгу с щелчком, я бросаю ее на край стола и хватаю одной рукой Елену за запястье притягивая к себе на кресло. Она визжит, устраиваясь так, чтобы оседлать меня на коленях, ее киска красиво сидит на моем члене.

Он немедленно твердеет под ней, готовый к следующему наполнению.

— Неужели самый старый человек в мире действительно так стар? — спрашиваю я, скользя носом по ее подбородку.

Дрожа, она пожимает плечами, обнимает меня за шею и прижимается ко мне.