Обещания и Гранаты

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, проводя пальцами по ее чувствительной плоти, размазывая свою сперму по ее коже. Я благодарен, что сейчас она принимает противозачаточные, так что я могу отмечать ее так при каждом удобном случае.

Я стою над ней, мой член свисает, опустошенный, между бедер, ни один из нас не особенно стремится покинуть тишину комнаты.

Она смотрит на меня с задумчивым выражением на лице.

— Я просто думала об Ариане и Стелле. Как мне повезло, что я выросла рядом со своими сестрами.

Несмотря на то, что я уверен, что она не это имеет в виду, ее комментарий проникает прямо сквозь швы, едва удерживающие меня вместе, разрывая швы и снова открывая мою боль.

— Ты скучаешь по ним, — замечаю я, опуская руку.

— Всегда. У Ари скоро концерт, и меня убивает, что мне придется его пропустить. — Она бросает на меня косой взгляд, как будто оценивая мою реакцию. Я спокоен, в лучшем случае. — Не то чтобы мне не нравилась Аплана. Честно говоря, это было так освежающе, самым странным образом, хотя сейчас я живу в плену.

Хихикая, она поджимает ноги и качает головой. Этот жест кажется фальшивым. Натянутым. И это заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Все в порядке, я уже вполне привыкла к своему Стокгольмскому синдрому. Я просто тоже немного скучаю по своей прежней жизни.

Стиснув зубы, я смотрю на то место на крайнем столике, где раньше была фотография ее родителей и меня, задаваясь вопросом, действительно ли я собираюсь сказать то, что хочет мой мозг. Слова вертятся у меня на языке, игнорируя все красные флажки, и вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить.

— Тогда давай съездим в Бостон.

Когда рассказываю о своих сестрах, я, конечно, не ожидаю, что Кэл предложит отвести меня к ним.

Чувствую, что это противоречит правилам похищения людей — приводить пленницу к людям, которые хотят, чтобы она вернулась домой.

С другой стороны, я никогда не была на деловой стороне подобной ситуации, так что же я знаю?

Марселин помогает мне собираться, тихонько перенося одежду из комода и укладывая ее в мой открытый чемодан. Я смотрю на нее, когда она двигается, поигрывая дневником в моих руках, размышляя, стоит ли мне взять его с собой.

До приезда на остров писательство было для меня такой же второй натурой, как дыхание. Именно там я черпала вдохновение из стихов и книг, которые читала, записывая случайные размышления или вымышленные анекдоты о своей жизни.

Я не прикасалась к дневнику с момента моего приезда, вдохновения было мало, несмотря на безмятежность в доме. С технической точки зрения Асфодель — идеальное место для уединение писателя, хотя странно создавать что-либо в месте, столь измученном смертью и тьмой.

Возможно, именно поэтому я и не пыталась.