Обещания и Гранаты

Каким-то образом, даже не убирая свои пальцы из меня, Кэл приподнимает и поддерживает меня, так что мы прижаты к двери, скользя свободной рукой по всей длине моего тела; он дергает вырез моего платья под грудью, ударяя по одному соску, прежде чем опуститься на колени.

— Господи, ты это слышишь? Насколько влажными тебя делают мой голос и пальцы? Ты чувствуешь, как сильно твоя сладкая маленькая киска пытается засосать меня?

На самом деле, мне трудно сосредоточиться на словах, слетающих с его губ, не говоря уже о том, как отвратительно мое тело открывается для него.

Подтягивая мое платье к талии, он смотрит на меня, темный взгляд его глаз напрягает мышцы на моей груди.

— Не дай ему упасть, — говорит он, беря одну из моих рук и прижимая материал к моему бедру, наклоняясь так, чтобы его горячее дыхание скользило по моей киске.

Он улыбается, дьявольски, голодно и чужеродно. Я никогда,

никогда не видела, чтобы он улыбался.

Подняв предплечье, он использует его, чтобы прижать мои бедра к двери, зажимая меня между своими губами и деревом. Я сглатываю, свирепость в его глазах скручивает мой желудок в один гигантский узел.

— Я хочу, чтобы они услышали, малышка. Хочу, чтобы они знали, что я делаю с тобой, что только я могу. — Одно движение языка, прямо поклитору, когда он быстрее вводит пальцы, и я уже на пороге гребаного откровения. — Если ты ревнуешь, то я чертов психопат.

Прижимаясь ртом к моему клитору, он выуживает стон из моего горла, обжигая мои внутренности, когда он слетает с моих губ. Двигаясь быстрыми, короткими движениями, его язык двигаться по мне, посылая электрические разряды, поющие по моим нервным окончаниям.

— Посмотри на меня, Елена, — говорит он, кружась, его рот вибрирует на моих губах, создавая восхитительное ощущение, которое соперничает с его ласками. — Смотри на своего мужа, когда приходишь к нему.

— О Боже. — Моя голова откидывается на дверь, глаза закрываются.

— Я сомневаюсь, что Он мог бы тебя так отделать, — говорит Кэл, прикусывая зубами мой второй пульс, привлекая меня ко вниманию. — Смотри на меня.

Его команда не оставляет места для протеста, его взгляд притягивает меня и отказывается отпускать. Сомкнув свои губы вокруг меня, он засасывает мой клитор в рот, прижимая кончик языка к его вершинке.

— Что? — хриплю я, вспоминая его незаконченное признание, мои бедра поднимаются навстречу движению, в погоне за сладким удовольствием. — Что я заставляю тебя чувствовать?

Похоть вспыхивает в его радужках, затемняя их, пока они не становятся такими же черными, как его волосы, и он отпускает меня ровно настолько, чтобы на секунду освободить свой язык, оставляя меня распутной и пустой.

— Живым, — рычит он, ныряя обратно за «едой», ради которой упал на колени.