И.О. капитана

— Некоторые считают, что твои реформы слишком рациональны и неестественны.

— Вопрос естественности — как одежда, дело привычки. Никогда не задумывался, почему мы ходим в штанах? На Терре входят в моду тоги и хитоны.

— Тьфу! Пидорастическая блажь.

Линдерн широко улыбнулся.

— Фриц, ты неподражаем! Я с тобой душою отдыхаю, честное слово.

— А еще чем-нибудь я могу помочь?

— Если сможешь, я обязательно о тебе вспомню.

Голубое небо Тассета, кудрявые облачка и ветер с запахом сена — все располагало к философии. Харпер терпеливо ждал, когда его влиятельный гость созреет для откровенности. Иначе, зачем водку пить?

— Естественность… Новый жупел пропагандистов. Хотел бы я знать, как они ее определяют, если все (абсолютно все!), что делает человек по определению — искусственное!

— Близостью к природе? — предположил Харпер, подливая собеседнику вина.

— Близостью к природе обладают дикари, живущие собирательством, и то не всегда. Мы рождаемся зверями и остаемся ими, если окружающие силой не введут нас в свой круг, не заставят быть членами какого-нибудь общества. А все эти общества только и отличаются, что наборами табу!

Харпер задумчиво наблюдал за полетом блескучей искорки на горизонте. Ему никогда не нравилась проповедь благородного насилия, особенно — со стороны власть имущих.

— Но согласись, есть некоторое поведение, которое людям присуще, либо — не присуще, и не всегда его определяет мораль.

— О морали люди вспоминают только тогда, когда ее нарушают, — отмахнулся Линдерн, но вынужден был признать. — Да, есть типичные для всех поступки, но они зависят от обстоятельств и окружения.

— Это естественно, — философски заметил Харпер.

— Люди зависят от окружения, которое состоит из людей, которые зависят от окружения, — Линдерн невесело рассмеялся. — Интересно, кто-нибудь находил выход из этого круга?

— Да! Мы ведь не занимаемся сбором фруктов.

— Не заделаться ли мне в пророки.

— Причем тут пророки? — удивился Харпер. — Наше окружение состоит не только из людей, — он многозначительно покачал за горлышко опустевшую бутылку. — Классики учат, что общественные отношения соответствуют производительным силам.

— Слишком общо и для практики бесполезно.

Президент примирительно улыбнулся.

— Не сердись, я иногда забываюсь.

Помолчали. Харпер, не спеша, добил салат, и теперь сонно клевал носом.

— Хотел бы я знать, какую машину надо изобрести, чтобы все люди стали честными и уважали друг друга.

Харпер не ответил. Когда-то он с юношеской горячностью ненавидел звериную природу человека, потом обнаружил ее в себе, потом боролся, чтобы ее обуздать… Типичная судьба типичного разумного.