И.О. капитана

Я плюнул и пошел искать дурную девку, ориентируясь по рельефу местности. Где она в принципе могла найти озеро? Естественно, в ложбине. Причем, путь туда не должен быть прегражден камнями и густыми зарослями - на подвиг преодоления Нели не способна. Собственно, я и сам мог найти это место, если бы после возни с бамбуком у меня оставалось хоть немного любопытства. Стоило обойти ближайшую скалу и подняться вверх по осыпи, как воздух наполнялся запахом прелой листвы, землю застлал ковер широколиственных и явно влаголюбивых растений. Между стволами незнакомых деревьев взблескивала поверхность воды - дождевое озеро, фактически - большая лужа. Вот там-то Нели и плескалась.

   Место оказалось популярным не только у туристов - в мягкой земле заплывало водой множество отпечатков раздвоенных копыт. Значит, крупные млекопитающие тут все-таки есть, причем, на глаза они не показываются. Здесь - их водопой, а значит - навоз, глисты и... хищники? Так, надо срочно выковыривать эту дуру из воды!

   - Одевайся и пойдем отсюда! Никто не знает, что водится в этом лесу, нам нужно держаться ближе к берегу.

   Густые заросли мне активно не нравились. И эта неожиданная тишина... Мы ведь еще не успели напугать здешнюю живность, верно?

   Ну, надо же, какие нежности... Я отошел за тонкий ствол какого-то древесного уродца, разрываясь между необходимостью контролировать всю опушку и нежеланием начинать скандал. От ощущения нависшей над нами опасности нервы были натянуты, как струны. Нели неторопливо плыла к берегу, потом - еще медленней выбиралась на него, а в самом конце, поскользнувшись в иле (есть в мире справедливость!) с громким визгом опрокинулась в воду, подняв его тучу брызг. Это ее спасло: крупный (ей по пояс) черепахового окраса зверь, живой пружиной вылетевший из леса, получил водой в морду и ошеломленно тряс головой. От парализованной ужасом женщины его отделяло полтора метра - лапу протянуть.

   Что ж, мне удалось привлечь его внимание. Свирепые желтые глаза уставились на меня, вертикальные щелки зрачков сузились, словно прицелы.

   Я пригнулся, стараясь казаться массивнее и устойчивее, уставился в глаза зверю и зашипел. Он выжил здесь один, значит, внесенные людьми изменения не убили в нем природные инстинкты. Хищник, насколько бы силен он ни был, не свяжется с чем-то шумным и непонятным, если не разозлен заранее или не испытывает сильный голод. Трусость здесь ни при чем. В природе нет врачей, получившее серьезную травму животное обречено, не сумевший проявить достаточно осторожности не оставляет потомства. Если мне удастся выиграть первый, психологический раунд борьбы, он никогда не узнает, что мне нечем его ранить.

   Настроение зверя изменилось.