Темный Лорд Устал. Книга I

Этот был полной противоположностью предыдущему. Здоровяк, похожий на мясника, с руками-колотушками и громогласным голосом. Он вкатил в столовую сервировочный столик, накрытый серебряным колпаком, и представился как Борис «Бык», великий и ужасный мастер мясных искусств.

— Господин Воронов! — пророкотал он, его голос заставил дрожать бокалы на дальнем столе. — Я не играю в эти ваши пенки и капельки! Я готовлю настоящую еду! Еду для мужчин!

С этими словами он с театральным жестом сорвал колпак. Под ним, на деревянной доске, лежал огромный, дымящийся стейк.

— Мраморная говядина от бычка породы «Горный Великан»! — провозгласил он. — Этот бычок, господин, не знал забот. Он пил родниковую воду, слушал классическую музыку и пасся на альпийских лугах. Его жизнь была поэмой! А я, как великий художник, лишь поставил в этой поэме финальную точку!

Он с гордостью взял нож и сделал один-единственный, идеальный разрез. Мясо разошлось, обнажая безупречную розовую сердцевину.

— Идеальная прожарка! Медиум-рэр, как заказывали боги!

Я молча смотрел на этот кусок мертвого животного. Классическую музыку, значит, слушал.

Я взял вилку и нож и отрезал небольшой кусочек. Отправил его в рот. Прожевал. Проанализировал.

«Анализ мышечных волокон завершен, Ваше Темнейшество, — вмешалась ИИ. — Повышенный уровень кортизола. Это животное перед смертью испытывало сильный стресс. Классическую музыку ему, видимо, включали непосредственно перед забоем. В качестве пытки».

Борис «Бык» смотрел на меня с торжествующей улыбкой, ожидая восторгов, рыданий и, возможно, предложения руки и сердца.

Я положил столовые приборы.

— Мышечные волокна этого существа, — констатировал я ровным голосом, — были убиты дважды.

Улыбка на лице здоровяка дрогнула.

— Сначала, — продолжил я, — его убили плохим содержанием. Я чувствую в этом мясе не вкус альпийских лугов, а стресс тесного загона и страх, а во второй раз его убили вы. Своей неумелой рукой.

— Да как вы смеете⁈ — взревел он. — Это идеальная прожарка!

— Это не идеальная прожарка, — отрезал я. — Вы передержали его на раскаленной поверхности ровно на двенадцать секунд дольше, чем было необходимо. Из-за этого белок на внешней стороне свернулся слишком быстро, заперев внутри излишнюю влагу, что привело к эффекту «варки» в собственном соку, а не жарки. В результате текстура стала рыхлой, а вкус — пресным.

Борис смотрел на меня с отвисшей челюстью. Двенадцать секунд. Он не мог понять, как я мог это знать, но он знал, что я прав. Он действительно на мгновение отвлекся.

— Это не стейк, — заключил я, отодвигая тарелку. — Это подошва. Причем подошва от сапога моего легионера после долгого марша по вулканическим пустошам. Следующий.

Здоровяк не побагровел. Он позеленел.