Темный Лорд Устал. Книга I

— Господин Воронов, — пропел он с сильным, наигранным акцентом, — сегодня я представлю вам не просто еду. Я представлю вам воспоминание. Воспоминание о воскресном ужине у вашей бабушки. Я называю это блюдо «Эссенция Жареного Цыпленка».

С этими словами его ассистент с благоговением поставил передо мной тарелку. Она была огромной, белоснежной, и почти абсолютно пустой. В центре, на пересечении трех капель какого-то соуса, возвышалась горка белой пены, а на ее вершине, словно корона, лежал один, крошечный, идеально квадратный кусочек хрустящей куриной кожицы.

«Анализирую, Ваше Темнейшество, — тут же вмешалась ИИ. — Соотношение тарелки к еде составляет примерно сто к одному. С точки зрения эффективности — катастрофа. С точки зрения пафоса — зашкаливает».

Я молча взял вилку. Мсье Жан-Пьер наблюдал за мной, его лицо выражало самодовольное предвкушение. Он, очевидно, ждал, что я сейчас заплачу от нахлынувших чувств."

"Я аккуратно подцепил кусочек кожицы и отправил его в рот. Затем зачерпнул немного пены. Я не просто попробовал, а проанализировал структуру, температуру, баланс соли и кислоты. Послевкусие.

Прошла долгая, напряженная минута.

— Ваша «эссенция», мсье, — произнес я наконец, глядя ему прямо в глаза, — имеет вкус разочарования моих родителей, если бы они у меня были.

Ухмылка на его лице застыла.

— П-простите?

— Вы взяли цыпленка, — продолжил я ровным, безэмоциональным голосом, — существо, которое прожило свою короткую, но полную смысла жизнь. Вы убили его, ощипали, зажарили, извлекли из него вкус, а затем… превратили его в воздух. В пену. Вы взяли суть и заменили ее формой. Вы не деконструировали блюдо, вы его аннигилировали. В этой пене нет ни воспоминаний, ни вкуса. Только тщеславие повара, который считает, что он умнее продукта, с которым работает. Слишком много воздуха, слишком мало цыпленка.

Я отложил вилку.

— Это не еда. Это оскорбление. Следующий.

— Но… но критики… — пролепетал он.

— Ваши критики, мсье, очевидно, давно забыли, какова настоящая еда на вкус. Возможно, им стоит попробовать обычную жареную картошку. Иногда это помогает прочистить рецепторы. И мозги.

Лицо Жан-Пьера прошло все стадии от шока и неверия до багровой ярости. Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы защитить свое искусство, но, встретившись со мной взглядом, захлопнул его. Он увидел, что я не спорю.

Я выношу вердикт.

Он развернулся и, спотыкаясь, почти выбежал из столовой, сопровождаемый бесстрастным Себастьяном. Униженный. Раздавленный. И это было только начало.

Жан-Пьер выбежал из столовой, бормоча проклятия, а я сделал глоток воды, чтобы очистить рецепторы от вкуса его тщеславия. Себастьян, с лицом бесстрастного палача, тут же убрал тарелку и впустил следующего претендента.