Красавица и чудовище

Ненависть снова вырвалась на волю, уничтожая все на своем пути.

– Понятия не имею, – Алекс брезгливо передернул плечами и едко добавил. – Я с ней не сплю.

– Это бы объяснило все симптомы. Низкое давление, тошноту, обморок…

– Послушайте, меня подробности не интересуют. Сейчас с ней все нормально?

Ледяной тон вдребезги разбивался о безразличие врача, тот даже не оторвал взгляд от заполнения бумаг.

– Относительно. Я сделал укол, сейчас она спит, но лучше все-таки показаться специалистам.

Гилберт кивнул и направился к выходу.

– Если больше я не нужен, то, пожалуй, пойду.

– Да, конечно, идите. Скорую я вызову сам, минут через сорок приедут. Пробки, знаете ли…

Он вдруг остановился на полпути.

– Около спорткомплекса же должна быть.

– Так регламент не позволяет без нее играть. Тут случай не экстренный, может и подождать.

– Хорошо, – согласился Алекс и, упрямо игнорируя голос совести, спешил покинуть это помещение. Все, что ему сейчас было необходимо, – это крепкий алкоголь и сон.

– Кстати, а кто такой Женя?

Вопрос врача застал уже в дверях. Он замер на несколько секунд, но быстро взял себя в руки и почти спокойно ответил:

– Сын.

– Звала его все время…

Гилберт скрипнул зубами от злости и громко захлопнул дверь, оставшись в медпункте. Не смог уйти, ненавидел себя за очередную слабость, но ноги будто приросли к полу. «Теперь я не уйду», – трусливо прикрылся своим обещанием, чтобы заглушить истинный мотив поступка, и набрал номер Элис.

– Ты где пропал-то? – она ответила после первого гудка. – Твои уже отыгрались.

– Спускайся в машину, мы уезжаем, – пропустив ее слова мимо ушей, жестко отчеканил Алекс и, выдержав небольшую паузу, все же озвучил свою просьбу. – Найди какой-нибудь приличный медцентр.

– Что случилось?

– Не сейчас, – он сбросил вызов и обратился к врачу. – Я сам ее отвезу.

– Вы уверены? – спросил тот и, оторвавшись наконец от бумаг, продемонстрировал собственный интерес.

– Уверен, – процедил Гилберт и шагнул за ширму.

Лиза лежала на спине, повернув голову в сторону. Грудь мерно вздымалась, а ресницы подрагивали во сне. Неестественная бледность немного спала, на щеках появился едва заметный румянец, но все равно выглядела она сильно измотанной.

Алекс шумно выдохнул, чтобы хоть как-то унять все нарастающее раздражение. Не хотел находиться здесь, не хотел помогать этой женщине, вообще уже жалел, что поддался порыву и поехал на этот чертов матч, но назад дороги не было.

Внутри нестерпимо жгло от несправедливости и омерзения. Новость о беременности только добавила негатива в копилку грехов Красновой. Гилберту было неприятно прикасаться к ней – она будто была насквозь пропитана чужой похотью. Даже не чужой, а именно этого ублюдка Краснова.