Красавица и чудовище

Давно остывшее сердце вновь наполнилось горячей кровью и гулко забилось в груди.

– Не бросай меня… Не уходи… – будто в бреду, повторяла Краснова и цеплялась за него из последних сил.

– Теперь я не уйду, – твердо пообещал Гилберт и двинулся прямо по коридору, в поисках медпункта.

Горькая усмешка исказила его губы. Когда-то он умер бы от счастья, услышав от Лизы подобную фразу. Но это было так давно, казалось, в прошлой жизни. Сейчас все обстояло иначе. Вроде так просто и логично: она рядом, будто и не было долгих лет разлуки, нестерпимой боли и страданий. Будто все как раньше: они вместе и любят друг друга. Вот оно, счастье – осталось только протянуть руку, и оно окажется в ладонях…

В этот самый момент Женя готов был забыть все обиды и совершить долгожданный шаг навстречу. Но Алекс не позволил это сделать, одним махом запер обратно его в клетку. Царев остался в прошлом, лишь тенью в его душе, жалким напоминанием из другой жизни. В этой ему не осталось места.

***

Время тянулось бесконечно долго. Гилберт сидел на стуле за ширмой и терпеливо ждал, пока Краснову осмотрят. Он был истощен морально, тяжелая схватка со своим вторым «я» отняла слишком много ресурсов.

Мрачные мысли, будто свинцовые тучи, сгущались в сознании. Алекс понимал, что минутная слабость могла стоить ему слишком дорого. Просто не ожидал от себя подобной реакции. На краткий миг все эмоции парализовало и остался только животный страх, отголоски которого до сих пор слабыми всполохами мелькали внутри.

Тихий шепот помимо воли прозвучал в памяти: «Ты вернулся… Не бросай меня… Не уходи…» Колючие мурашки пробрали до костей, заставив Гилберта стиснуть зубы. Отрицать было бесполезно – Лиза, сама того не зная, всколыхнула в нем запретные чувства. Столько лет ему потребовалось, чтобы справиться с ними. Медленно и мучительно выжечь их жгучей ненавистью из своей души."

"«Женька…» – как лезвием по сердцу. Она звала Царева, ошибки быть не могло. Алекс попал в персональный ад, созданный собственноручно – сам себе жертва и палач. Заживо горел в жерле своих мыслей, но не находил ответ на вопрос «почему». Не любимого мужа, а именно его.

– Она может быть беременна? – бесцеремонно вторгся в его размышления деловитый голос врача.

Смысл сказанного дошел до Гилберта не сразу, но, все же сообразив, что к чему, он вскочил так резко, словно его окатили ледяной водой. Машинально вспомнил все, что сегодня видел и то немногое, что знал о беременных.

Сложить дважды два не составило труда – в семье Красновых ожидается пополнение. Безотчетное отвращение заполнило душу до краев. Но больно, как ни странно, не было. Гадко, мерзко, противно, но не больно. Уже нечему было болеть. Сердце, еще недавно бившееся в реанимационных конвульсиях, умерло окончательно.