Шут и слово короля

На лице барона появилось раздражение и работа мысли, но ответил принц.

— Отчего же нет. И мы тут видим еще одного благородного, которому общество шутов нравится намного больше нашего. Правда, лорд Рай?

— Боюсь, не справлюсь, ваше высочество, — учтиво ответил Рай, — мой характер все знают, я больше сижу молча, рта стараюсь не раскрывать…

Выпад в сторону принца был слишком очевиден, и в то же время изящно тонок — даже Кука одобрительно фыркнул, очень тихо, впрочем.

— А почему это его шутовское величество помалкивает, а ты, Кука, за него отдуваешься? — поинтересовался король. — Глядите, вот поменяю вас местами!

— Никак нельзя, ваше величество, — тут же отозвался Кука, — это все равно что поменять местами вас и первого министра.

Замечание короля было справедливо, Эдин не отрабатывал роль и на медяк, но… Слишком много смятения было в его душе, не шутилось. Граф — умирает? Аллиель, Милда, Якоб, Вудуду наконец…

Веселый королевский завтрак!

Этот день, второй день праздника, ещё назывался Днем Прощения. Он не был перегружен событиями — надо же королю и его ближним отдохнуть после славной охоты. Праздничная обязанность нашлась только Эдину: он опять, разодетый и в соломенной короне, проехал все на той же коняшке по улицам до площади. Теперь в него не бросали яблоками, он сам вез корзину, в которой лежали семь крупных яблок. Свита короля-шута на этот раз собралась вдвое меньшая, но Рай поехал, как же без него. И Кука тоже, гарцевал на приличных размеров кобыле, возможно, для контраста: большой Эдин на маленькой коняшке, а маленький Кука на большой. Надо сказать, Кука отлично справлялся со своей лошадью — еще один повод подивиться способностям маленького человечка.

Как и вчера, улицы запрудила гомонящая толпа, с разных сторон неслась музыка и вкусно пахло печеным и жареным. А вот площадь оказалась оцепленной стражей. Туда вывели узников из городской тюрьмы, человек двести, у каждого было железное кольцо на шее, с продетой в петли толстой веревкой — получается, все эти несчастные были связаны вместе. И семеро из них должны были сегодня получить полное прощение и свободу — вдобавок к яблоку, врученному королем-шутом. Тоже древний обычай.

— Эй, король! Выбери меня! — взвизгнула рослая молодайка и получила от стражника пинок в спину.

— Меня, меня! — тут же закричали со всех сторон.

— Пожалей меня, король!

— Мои дети, король! Пятеро!

Никто не вспоминал, что он шут, все кричали — король…

Как ни странно, Эдин на подобном действе еще не присутствовал, в это время в цирках всегда идут утренние представления, да и что интересного — толпа, стража. Зато теперь у него тут главная роль.

Инструкции Эдин получил заранее: выбирать наугад и не задумываться, чем быстрее, тем лучше.