Королевство гнева и тумана

Только потому, что Амрена одолжила мне амулет. Сомневаюсь, хватило бы у меня смелости отправиться сюда без ее вещицы.

— И вычитать из твоего жалованья я тоже не стану, — добавил он и подмигнул.

Моих душевных сил не хватило даже на то, чтобы нахмуриться. Мы продолжили подъем. Верхняя часть горы превратилась в стену, позади не было ничего, кроме каменных склонов, покрытых скудной травой. Ниже они оканчивались возле беспокойного серого моря. Риз вдруг быстро извлек из-за спины меч."

"— Не смотри на меня так удивленно, — сказал он.

— Я никогда не видела тебя с оружием в руках.

Почти никогда. Тогда, в Подгорье, он схватился за кинжал, чтобы перерезать Амаранте горло и избавить меня от боли.

— Если бы твои слова услышал Кассиан, он бы смеялся до хрипоты. А затем бы вызвал меня на поединок.

— Он способен тебя победить?

— В поединке? Да. Правда, ему пришлось бы изрядно попотеть, но победа была бы за ним. — И добавил без тени гордости или высокомерия: — Лучшего воина, чем Кассиан, я не встречал ни при одном дворе и ни на одной земле. Потому он и командует моей армией.

Я в этом не сомневалась. Что же касается Азриеля… Я вспомнила про изуродованные руки.

— Я видела у Азриеля жуткие шрамы на руках. Откуда они?

Риз молчал. Я решила, что он не настроен говорить об этом, но он все-таки заговорил. Правда, совсем тихо. Наверное, опасался, что узники Тюрьмы могут подслушать.

— У его отца было еще двое законных сыновей. Оба — старше Азриеля. Оба — жестокие и избалованные. Все в свою мать. Азриель прожил в отцовской крепости одиннадцать лет. Эта женщина зорко следила за тем, чтобы Аза держали в каморке без окна. Свечек ему тоже не давали, а выпускали оттуда всего на час. Раз в неделю ему позволяли видеться с родной матерью, и тоже не дольше часа. Учиться воинскому ремеслу ему не разрешали. Ему не позволяли летать и вообще запрещали все, что требовало его иллирианское наследие. У иллирианцев есть одна особенность: раны на их теле заживают очень быстро. Когда Азриелю исполнилось восемь, братья решили проверить, быстро ли заживут раны, если намазать ему руки маслом и поджечь. Взрослые слышали его крики, но опоздали. Руки обгорели, а следы ожогов остались навсегда.

У меня к горлу подступила тошнота. И ведь после этого злодейства Аз еще целых три года жил там! Какие еще ужасы он перенес в отцовском доме, прежде чем попал в горный лагерь?

— А его братьев хоть наказали?

Лицо Риза стало похожим на камень, ветер и море. Бесстрастным и бесчувственным.

— Не сразу. Потом, — с убийственным спокойствием ответил он.