Когда убьют – тогда и приходите

– Что вы, Гортензия Андреевна, какая жалость! Нам с Кириллом просто стыдно наслаждаться таким шикарным теликом и ни с кем не делиться.

Учительница рассмеялась, и стало ясно, какой обаятельной девушкой она была когда-то. Обозначились ямочки на морщинистых теперь щеках, глаза блеснули, будто сорок лет назад.

– Не жалейте меня. Да, многого не случилось, но жизнь прошла не напрасно. Я старалась помогать детям стать достойными людьми, и, надеюсь, здоровье позволит мне еще какое-то время это делать. Не сочтите меня хвастливой, но порой я думаю, что передать свои знания и опыт в какой-то мере даже важнее, чем оставить потомство, или совершить научное открытие, или создать шедевр. Так ты будто остаешься в реке жизни, даже когда тебя не станет… Впрочем, мне трудно объяснять что-то сложнее «жи-ши» пиши через «и».

– Я поняла.

Гортензия Андреевна встала и поправила пышный кружевной воротничок тем отработанным движением, как военные поправляют фуражку.

– Еще раз благодарю вас за гостеприимство и радушие, и на этом наше сотрудничество будем считать оконченным.

– Ой, а книжку-то как вам вернуть? – спохватилась Ирина.

– Это подарок. Она ведь и этому очаровательному молодому человеку понадобится.

– Давайте чемпионат все-таки досмотрим.

Ордынцев весь день носился по больнице как безумный. Неопытный дежурант госпитализировал уйму народу не по профилю, и теперь следовало раздать этих пациентов кого на терапию, кого невропатологам, а одного в урологию, потому что молодой специалист умудрился перепутать остеохондроз с почечной коликой. Отделения были и так переполнены, заведующие забирали больных неохотно, предлагали Ордынцеву вспомнить клятву Гиппократа, взять учебник и лечить всех, кого ему послал бог в своей великой милости.

Как только он решил эту проблему и сел за стол проверять истории, так ожил телефон и не умолкал до конца рабочего дня.

Первым позвонил профессор, с которым Ордынцев советовался насчет своей конструкции. Ничего интересного наставник не придумал, зато у него родилась идея, что Ордынцеву надо оформить четверть ставки ассистента кафедры и взять группу."

"Владимир прикинул. Денег добавится так мало, что он их даже не заметит, а нагрузка мощная. Это же надо готовиться к занятиям, потом таскать студентов по больнице и зорко следить, чтобы они никого не отправили на тот свет от сильной жажды знаний. Ребята разные, и группы разные, с кем-то приятно работать, но попадаются такие дубины, что с трудом верится в то, что они действительно дураки, а не притворяются. И хамы бывают, и просто наглые и шумные. А он человек мягкий, не обладает грозной силой Гортензии Андреевны, чтобы один раз посмотреть, и никто пикнуть не смел. Да и вообще он на рабочем месте не скучает.