Когда убьют – тогда и приходите

Религиозные люди верят в провидение, в промысел божий, иными словами, что есть какая-то сущность, что подсказывает макаке, как ставить буквы, чтобы получилась «Война и мир». А я подозреваю, что если такая сущность вдруг и есть, то наши мелкие дела не очень-то ее заботят. Миром правит слепой случай, и, честно говоря, постоянно получать ключи к изощренным преступлениям это все равно что выигрывать каждый месяц в спортлото».

В полуоткрытую дверь деликатно постучали.

– Разрешите?

– Входите, Гортензия Андреевна.

Учительница села на краешек дивана, старательно отводя взгляд, а потом вдруг спросила:

– Ирина Андреевна, а можно я посмотрю?

– Конечно, пожалуйста.

– В моей жизни этого не случилось, так хоть полюбуюсь. Вы не бойтесь, я не глазливая, а для гарантии вам следует посмотреть на ногти левой руки."

"Ирина засмеялась.

– Посмотрите, посмотрите. В воспитании детей нельзя пренебрегать никакими мелочами.

– Ладно, как скажете.

– Я плохо представляю себе обязанности молодой матери, поэтому требовала от себя слишком много. Извините меня.

– Что вы, мне самой интересно.

– Вероятно, я слишком близко к сердцу приняла судьбу Любови Петровны, и от этого увидела опасность там, где ее нет.

– Так действительно были основания задуматься.

Учительница пожала плечами:

– Нужно повидать Катю. Если она нашла чемодан, то и не о чем больше говорить.

– А если нет?

– Я думаю, у вас и так хватает забот. Еще раз прошу прощения за навязчивость, но я действительно очень мало что знаю о буднях матери семейства. В отличие от Любови Петровны, у меня даже племянников нет. Женихов моей сестры разбомбило под Ростовом, пронеслись над ними с ревом черно-белые кресты…

Ирина молча смотрела на Гортензию Андреевну, и та продолжала:

– Женихов моей сестрыРазбомбило под Ростовом.Пронеслись над ними с ревомЧерно-белые кресты,Пушки били у Днестра,Кровью набухала Припять —Оттого моя сестраНе сумела замуж выйти.Женихи моей сестрыВ ночь уходят, день встречают.Их московские дворыНа рассвете замечают.Запечатаны уста,Срублен тополь, срезан колос…«В бой! За Родину! За Ста…»пуля – и оборван голос.Как погасшие костры —Только пепел да уголья,Женихи моей сестрыИз подполья, исподлобьяМолча смотрят сквозь туман.Взмах руки. Крыло платочка.«Дан приказ на запад…» Дан!Дан и выполнен, и точка.Чтобы не заплакать, Ирина крепко зажмурилась. Володя наелся и сладко посапывал у нее на руках. Она убрала грудь.

– Автор Евгений Храмов, – сухо проинформировала Гортензия Андреевна, – между прочим, ваш коллега по первой профессии.

– Судья?

– Нет, следователь.

Ирина покачала головой.

– Спасибо вам, что проявили участие к одинокой старухе, и я действительно благодарна, но не нуждаюсь в жалости.