И киллеру за державу обидно

Посыпавшиеся вопросы имели несложные ответы, присущие женщине, типа:

— Но ведь я вышла только, а машина уже мимо проезжала, они же не могли знать заранее?

— Не могли, но ты только в створе двери появилась, и им по рации могли сообщить…

— Почему тогда во дворе… ну в арке осечка?

— А кто сказал, что это осечка, может он двор перепутал, а в другом бы тебя и упаковали…

— Может, хотели просто испугать?

— И ты бы испугалась, если все десять лет до этого перла, даже не оборачиваясь.

Для нее этот эпизод так и остался загадкой, но главное — «не садись в машину» — ну почему было не сказать, в какую?!..

* * *Незадолго до суда Рядовский неожиданно заявил, что Надежде просто необходим адвокат:

— Надежда Юрьевна, нам очень хотелось, чтобы вы были с адвокатом.

— А меня что, нужно защищать?

— Не вас, а интересы следствия… — Хлебникова, поискав самостоятельно, пришла к выводу, что это затея не дешевая и обратилась к инициатору этого предложения. Рядовский согласился помочь. Вскоре вдову познакомили с молодым человеком Михаилом Фоминым, сразу объявившим, что его услуги будут не дешевы.

Подумав, что это всего на пару месяцев, Надя вновь согласилась помочь следствию. Собирая выручку, в первую очередь она откладывала сначала на адвоката, потом зарплату работникам, потом остальное, последнее себе. Приходилось брать вновь подработку — ведь кто, если не она.

Честно говоря, я поражаюсь этой женщине: тащить на себе тележку, полную катализаторов для хода следствия в течении десяти лет, доказывать необходимость этого; переть на рожон, даже не задумываясь о своей жизни и судьбе детей — ну это же невозможно! При этом часто слыша слова о нерациональности расследования, особенно сначала, а то и нереальности, всегда находила возможность протолкнуть, заинтересовать, заставить, в конце концов — я писал, с кем ей пришлось встречаться, чтобы расследование не «закопали», как большинство тогда ведущихся.

Конечно, неправильно было бы говорить, что такому положению дел не было действительных причин — их существовало масса, и Надина заслуга лишь капля в море! Конечно, следователи и опера работали не покладая рук, выбиваясь из сил, хотя часто и ради своего кармана (здесь не о перечисленных в книге персонах). Но однозначно — вдова сыграла достаточную роль в раскрытии, доведения до суда именно «своего дела». Скажу даже больше: не будь ее, не было бы первых показаний на меня — именно благодаря ее стараниям Семен Дмитриев дал первые показания в 2002 году, назвав мою фамилию, хотя еще не сведенную с «Лешей Солдатом» воедино.