Барышня и хулиган

 — Убирайся отсюда, и если меня убьют, я буду очень рада, ищи трупы в одиночку и вообще… идиот, вот ты кто. — Я влетела в спальню, рухнула на постель и долго рыдала, что не мешало мне чутко прислушиваться: входная дверь не хлопнула. Я вытерла слезы и пошла умываться.

В Мишкиной спальне горел свет. Очень хотелось заглянуть туда, дабы убедиться в том. что никуда он не ушел, но гордость пересилила. Я приблизилась к двери, пытаясь различить хоть какие-то звуки. Вроде бы кровать скрипнула… шаги… точно. На цыпочках я вернулась к себе, юркнула в постель и даже вознесла благодарственную молитву богу, она вышла длинной и немного нескладной. Главным для меня было то, что совесть, пусть небольшая, у Шальнова есть, значит, человек он не совсем пропащий… Улыбаясь этим мыслям, я очень быстро уснула, но сон мой был недолгим. Меня разбудила машина, где-то рядом хлопнула дверца автомобиля, полежав немного в темноте, я все-таки подошла к окну и выглянула: никакой машины не было видно. Приснилось мне, что ли? И тут я услышала шаги. Кто-то осторожно крался по лестнице. Я замерла возле окна, в ужасе таращась на дверь. В щели возле пола мелькнул свет, довольно слабый, будто включили фонарик.

— Мишка, — заорала я. Свет исчез, звук шагов тоже, зато хлопнула дверь Мишкиной спальни, и сам он через несколько секунд появился у меня с вытаращенными спросонья глазами и с пистолетом в руках. — Он где-то там, — завопила я кидаясь ему навстречу.

— Откуда, мне знать? Я видела свет, а еще слышала шаги.

Мишка щелкнул выключателем, взял меня за руку, и мы осторожно покинули спальню, а потом прочесали весь дом сверху донизу. Никакого намека на вторжение.

— А ты ничего не выдумываешь? — подозрительно косясь на меня, спросил Шальнов.

— Нет, — затрясла я головой и покраснела. Я готова была зареветь от досады, уж лучше бы вправду кто-то в дом ворвался, чем вот так…

— Привиделась, — перевел дух Шальнов, и мы поднялись по лестнице, возле спальни притормозили. — Пойдем ко мне, — вздохнул Мишка. — Ведь все равно будешь всю ночь зубами клацать, сама не уснешь и мне не дашь.

— Ты меня нарочно пугал, — озарило меня, но он презрительно ответил:

— Ой, очень мне надо. Я, между прочим, никому не навязываюсь. Я просто о тебе беспокоюсь, завтра трудный день, надо быть в форме.

— Я больше кричать не буду, — заверила я. — Спокойной ночи. Извини, что разбудила.

Он схватил меня за руку, а я сказала торопливо:

— Миша, я так не умею…

— Как? — удивился он.

— Ну… я… у меня ничего не получится. Просто… мы разные люди. Для тебя это не имеет значения, а для меня очень даже имеет и…

— Я тебе не нравлюсь… — закончил он.

— Наоборот. Иногда очень нравишься, правда, нечасто. Но все это не правильно, то есть такое должно происходить иначе.