Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Облеченный личным доверием Людовика, шевалье был отлично принимаем Георгом III; в обществе поговаривали, что де Еон имеет какие-то таинственные шашни с самой королевой Англии – Шарлоттой из дома Мекленбург-Стрелицкого.

– Это всё глупости, – отвечал де Еон, когда ему намекали на интимность. – Лучше считайте меня уродом, но только не человеком, способным тратить время на бесполезные любезности…

И он был прав: шла крупная подпольная игра в два банка сразу. Одной рукой де Еон проводил политику наступившего мира, а другой – готовил войну. Две перчатки: бархат и железо! Людовик считал себя униженным срытием редутов Дюнкерка и желал отомстить британцам высадкой десанта в Шотландии (старая его идея).

Перед отъездом в Лондон де Еон имел аудиенцию с королем – строго секретную."

"– Вы получите приказания через графа Брольи, который, будучи сослан мною в деревни, продолжает руководить моим «секретом». Сразу же – начинайте рекогносцировки вдоль побережья Англии. Глубокая тайна! – подчеркнул король в своем напутствии. – А чтобы тайну легче было сохранить, я назначаю вашего храброго родственника – маркиза ла Розьера исследовать берега Англии…

«Аминь – король – Бастилия!» – эти слова преследовали де Еона даже во сне.

Теперь в руках де Еона оказались все отмычки военного заговора короля против Англии. По вечерам, запыленный и усталый, возвращался в посольство шпион ла Розьер, из своих сапог выгребал кроки укреплений побережья Англии; все планы войны хранились у де Еона в спальне.

– Тайна слишком велика, чтобы доверять ее подушке, – сказал он однажды. – Мы, конечно, не выдадим секрета короля, но… Вы же знаете, Розьер, какие остолопы у нас министры. Король правильно делает, не посвящая их в свои планы.

Был срочно вызван из Парижа еще один родственник де Еона – молодой красивый забулдыга Шарль де Еон де Мулуаз. Зарядив пистолеты и выставив перед собой длинный ряд бутылок, он теперь, как собака, сторожил документы новой авантюры Людовика.

А де Еон, по примеру своего «сильфа», продолжал швыряться деньгами.

Он так привык широко жить, что реально перестал представлять для себя ценность денег. Он просто замусорил Англию деньгами. Нивернуа давным-давно растратил кассу посольства, и теперь де Еон черпал золото из банков Лондона, не брезгуя и частными карманами. Долги сказочно росли – как лавина над пропастью.

– Но это же не мои долги, – утверждал де Еон. – И я не скрываюсь от кредиторов. Вот мой домашний адрес – пожалуйста, можете записать: Франция, Версаль, король!

Зато де Еон был великолепен, блистая в Сент-Джемском дворце.