Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Король не поверил бы, если б ему сейчас сказали, что он вступил в единоборство с армией без командующего… Солдаты и король!

Кто победит?.. Приближался полдень.

* * *В полдень произошло неожиданное: Фридрих через подзорную трубу разглядел бегущих солдат. Это были не русские – это его солдаты спасались бегством. Король видел, как в его железный авангард врубилась русская кавалерия. Следом двинулась русская пехота. Чудовищно! Необъяснимо! Парадоксально! Словно вдруг развернулась невидимая пружина: выпятив груди, московиты полезли вперед, отнимая у Фридриха пушку за пушкой.

– Ваше величество, – осторожно доложили королю, – русские забрали у нас двадцать шесть орудий.

– Так дело не пойдет! – ответил Фридрих и ударом ладони собрал трубу в один короткий тубус. – Так дело не пойдет, – повторил король. – Зейдлицу пора обрушить на фланги эскадроны!

Зейдлиц повел 56 эскадронов, а Шорлемер – 12 гусарских.

Король выжидал, когда эта лавина всмятку расплющит русских.

Но Зейдлиц что-то медлил… не появлялся на поле!

– Куда он провалился? – нервничал король. – Де Катт, могу сообщить по секрету… Только вам, как другу: наше положение стало трудным.

– Не может быть! Пока всё хорошо.

– Нет, – ответил ему король. – Вы просто не смыслите в алгебре боя, а я уже привык раскусывать эти формулы…

Настроение у Фридриха сильно испортилось. Клубы дыма, летевшие от Цорндорфа, и режущая острая пыль слепили его… Де Катт задумчиво признался:

– Я многого не понимаю в этом сражении.

– Утешьтесь! – отвечал король с вялой улыбкой. – Вы не одиноки в этом… Скоро я тоже перестану что-либо понимать.

Раздался мощный всхрап коня – это прискакал Зейдлиц:

– Король, ты хотел меня видеть?

– Я хотел видеть тебя вон там, – показал Фридрих в гущу сражения. – А здесь я тебя видеть не желаю… Помни, Зейдлиц: ты мне головой своей отвечаешь за эту битву!

– Король, – рассмеялся Зейдлиц, – после любой битвы моя голова всегда в твоем распоряжении…

Растаптывая мертвецов в густой траве, дробя копытами черепа и кости, лава прусской конницы двинулась – и только глухо сотрясалась многострадальная кормилица-земля. Кавалерия неистового Зейдлица разом опрокинула русские линии. Началась страшная сеча. Когда патроны кончались, русские бились с конниками штыками. Вспарывали животы лошадям. Тащили пруссаков из седел. Под палашами кавалерии сверхупорно не сдавались первые линии русских, и в этот момент Фридрих вполголоса обронил фразу, ставшую знаменитой:

– Я вижу только мертвых русских, но я не вижу побежденных русских!

Опытным глазом полководца он наблюдал за битвой, стараясь разгадать перелом в духе сражения.