Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Что они говорили – не слышала Екатерина, только раз прорвался из-за ширм голос Петра:

– Она упряма и зла… Я не могу видеть ее!

И тогда Екатерина, вся покраснев от натуги, закричала о несправедливости. Она кричала о загубленной юности. О горьком материнстве без детей, которых только рожала, но никогда их не видела. Елизавета Петровна, как женщина бывалая, душою пообмякла: конечно, нелегко бабе, когда любовниц, словно собак, ей муж на шею вешает.

– Но и ты хороша, голубушка! – укоряла Елизавета. – Воображаешь, будто умней тебя и нет никого в России! Почто мешаешься в дела, кои тебя не должны касаться? Как ты осмелилась писать к Апраксину? Почему он получал от тебя приказы грозные? Ты что – сенат? Или – генералитет мой?

Екатерина актерски разыграла свое возмущение:

– Я? Писала?.. Да мне и в голову бы не пришло рассылать приказы Апраксину. Я ведь не ребенок.

– Вот они, письма-то твои, – кивнула Елизавета на вазу. – И теперь ты отрицать вину станешь?

Но по неуверенному голосу тетушки Екатерина поняла, что это не «те» письма, которых надо бояться, и выпрямилась:

– Так выньте их и прочтите: каковы там приказы мои к армии?

Елизавета, побагровев лицом, топнула на нее ногой:

– Смотри мне, цыц!.. Эвон, Бестужев-то показывает с опросу, что и другие письма от тебя были.

– Врет! – И Екатерина тоже топнула.

Елизавета Петровна приблизилась к ней вплотную; через блестящее платье и кружева Екатерина теперь ощущала все тепло ее горячего тела.

– Это на кого же врет? На тебя, милая?

– Врет, все врет! – кричала Екатерина, плача. – Врет он!

Елизавета поддернула рукава платья (признак гнева).

– Ну, и ладно, – сказала густо. – Коли он на тебя врать смеет… на тебя, родшую престолу наследника, так я пытать его велю!

И, сказав так, императрица впилась глазами в лицо невестки: выдаст или не выдаст? Но лицо Екатерины было как маска.

– И пытайте! – ответила она. – Огнем его, злодея!

– Граф Ляксандра, – повернулась к ширмам Елизавета. – Чай, ты слышал, что я сказала ныне?

И откуда-то из угла, словно из бесовской преисподни, раздался глас великого инквизитора империи:

– Слышал… Я все, матушка-осударыня, примечаю. Не бойсь!..

Екатерина только под утро вернулась к себе. Главное сделано: бой она выдержала, пока ее не тронут. Легла в постель, укрылась с головой и стала думать. Нет, Понятовский совсем не то, что ей сейчас надо… Кто из мужчин поймет ее?.. И с мечтами о сильном и властном друге она заснула. Сон ее был всегда крепким, здоровым.

* * *Бестужев еще целый год казнился под судом, наблюдая, как судьи разворовывают его богатства. Суд вынес ему – смерть! Башку с плеч, и дело в архив.