Город и его ненадежные стены

Естественно, на пол посыпались крошки, но мальчика это, похоже, не беспокоило. Мне тоже было все равно. Просто потом придется немного подмести."

"Он справился с кексом за три укуса, громко чавкая и причмокивая. Весь рот был измазан черникой. Но это его, кажется, тоже не беспокоило.

Может быть, своим поведением он пытался бросить мне вызов? Эта мысль пришла ко мне внезапно. От Соэды я знал, что мальчик рос в очень приличной семье. У него должно было быть неплохое воспитание. Возможно, он специально так себя вел, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Бросал мяч на мою половину поля. Или он просто не понимал, что такое хорошие манеры? Или не видел необходимости им следовать?

Я решил не обращать на его поведение внимания. Сам факт того, что мальчик проявил интерес к черничным кексам, взял один из них и съел, стал значительным шагом вперед в наших отношениях.

Я положил в рот еще четвертинку кекса и прожевал. Потом вытер рот салфеткой и сделал глоток чая. Мальчик тоже потянулся за чашкой - ни сахара, ни лимона он не взял - и с хлюпаньем отпил из нее. Какое неуважение к такому прекрасному сервизу! Я с трудом сохранил бесстрастное выражение лица.

- Вкусные кексы, правда? - спросил я.

Он ничего не ответил. Только ловко слизал черничный сок с губ, как это обычно делают кошки после еды.

- Я купил их вчера в кафе, - продолжал я, - а госпожа Соэда разогрела их для нас в микроволновке. Чернику привозят с ближайшей фермы, а кексы пекут в местной пекарне. Так что все абсолютно свежее.

Конечно же, мальчик ничего не сказал. Он просто смотрел на свою пустую тарелку, будто одинокий матрос, стоящий на палубе и наблюдающий, как солнце опускается за горизонт.

Я взял тарелку с остававшейся на ней половинкой кекса и протянул ему.

- Бери, если хочешь.

Мальчик секунд двадцать смотрел на тарелку, затем протянул руку и схватил ее. Немного подумав, на этот раз он не стал пихать кекс в рот целиком, а вилкой разделил его на кусочки и аккуратно съел над тарелкой. А когда закончил, вытащил из кармана салфетку и вытер рот.

Я не мог сказать, сделал ли он так, понаблюдав за мной или же просто решил больше меня не провоцировать. Затем он поставил пустую тарелку обратно на стол и выпил чай, даже ни разу не хлюпнув. Мяч снова вернулся на мою половину поля. По крайней мере, мне так показалось.

Когда кексы были съедены, а чай выпит, я поставил тарелки, чашки и сахарницу на поднос и убрал его со стола. Теперь там оставался только конверт с картой. Примерно на том же месте, где обычно лежал темно-синий берет Коясу. Я оглядел комнату в слабой надежде, что и он сам может быть где-то здесь. Но в комнате были только мальчик, на котором сегодня не было толстовки с желтой подводной лодкой, и я.