Город и его ненадежные стены

Я гладил рубашки (очень старательно, каждый понедельник) и ежедневно надевал свежие вещи. Даже подбирал подходящие к ним по цвету и рисунку галстуки. Но с тех пор, как я уволился и переехал сюда, я перестал обращать внимание на то, как был одет. Внезапно меня осенило, что я уже неделю ношу одни и те же свитер и брюки. И даже не замечаю этого. Одному Богу известно, как я мог смеяться над мальчиком за то, что он всегда ходил в одной и той же толстовке.

Однако отсутствие интереса к одежде не означало, что я стал небрежным в повседневной жизни. Как и раньше, я очень внимательно относился к чистоте. Я брился каждое утро, менял нижнее белье и ежедневно принимал душ и мыл голову. Три раза в день чистил зубы. Я все еще придерживался своих привычек. Единственное, что изменилось, - это то, что я уже неделю носил одни и те же свитер и брюки. И мне даже показалось, что это подсознательно доставляло мне определенное удовольствие.

Прошло почти четыре недели с тех пор, как я в последний раз видел Коясу. Это был первый раз, когда он так долго мне не показывался.

«То, что я могу иметь облик, - это всего лишь временное явление. В какой-то момент я исчезну навсегда», - сказал однажды Коясу. Возможно, этот момент уже настал...

При этой мысли мне стало грустно. Как будто я потерял очень хорошего друга. Я понимал, что на самом деле Коясу покинул этот мир еще до того, как мы с ним познакомились. Так что можно было сказать, что, если теперь исчез и его призрак, то Коясу просто-напросто достиг новой, более глубокой стадии смерти.

Попытавшись все это себе представить, я погрузился в странную тихую печаль, которую можно было назвать метафизической. Она отличалась от печали из-за потери живого человека. Эта печаль не была болезненной и не имела ничего общего с горем.

Приняв исчезновение Коясу как свершившийся факт, я ощутил и самого себя находящимся очень близко к небытию. Так близко, что мне нужно было всего лишь протянуть руку, чтобы к нему прикоснуться. На следующий день я подошел к Соэде и тихо спросил, не являлся ли ей господин Коясу в последнее время. Она подняла глаза и серьезно посмотрела на меня, прежде чем ответить.

- Нет, теперь, когда вы это сказали, я поняла, что давно его не видела. Раньше он так надолго не пропадал... А вы?

Я отрицательно покачал головой. И вернулся в свой кабинет.

После этого мы больше не говорили о Коясу, но по выражению лица Соэды, я понимал, что ей тоже грустно от того, что он больше не приходит в библиотеку. У нас с Соэдой теперь как будто был общий секрет, которого больше не знал никто. Очень грустный секрет.

Однажды днем Соэда пришла в мою комнату в подвале, пока я там работал. Тихо постучала и зашла, когда я крикнул «Войдите». После некоторых колебаний, она положила на мой стол большой белый конверт.